Выдающиеся энергетики России: Л. К. Рамзин (1887–1948)

Гвоздецкий В. Л.

Жизнь крупнейшего теплотехника XX cтолетия Л. К. Рамзина – один из примеров того духовного крушения, на которое большевистская диктатура обрекала свои жертвы, единственная вина которых заключалась в бессилии и неумении противостоять коварству господствовавшего политического режима.

Рамзин родился в 1887 году в благополучной и обеспеченной интеллигентной семье, унаследовав от родителей высокую интеллектуальную одаренность. Блестяще окончив в 1914 году Московское высшее техническое училище, он по предложению руководства МВТУ был оставлен в нем для занятий научной и педагогической деятельностью. Исключительные способности, энергия и трудолюбие сделали Рамзина в течение 5 лет одной из самых ярких фигур энергетического сообщества России. Его фамилия стала упоминаться в одном ряду с крупнейшими отечественными теплотехниками В. И. Гриневецким и К. В. Киршем.

Рамзин был исключительно предан науке, его интересы по большому счету не простирались далее педагогики и проектно-конструкторской деятельности. Он не был погружен в происходившее в стране социальное брожение, не имел политических пристрастий, и в отличие от многих своих коллег-энергетиков все силы и время отдавал подготовке студентов, науке и инженерному делу. Привлечение В. И. Лениным и Г. М. Кржижановским Рамзина к работе в комиссии ГОЭЛРО определялось исключительно его профессиональными качествами. О том, сколь высоко ценил Рамзина Ленин, свидетельствует протест вождя по поводу отказа Политбюро Госплану в ходатайстве о финансировании лечения за границей "главного топливника России". "В лице Рамзина мы имеем, во-первых, самого выдающегося ученого по такой специальности (теплотехника), по которой у нас после Кирша людей нет и которая имеет гигантское значение для всего народного хозяйства, а во-вторых, имеем человека, безусловно, добросовестно работающего для Советской власти",– писал Ленин В. М. Молотову, требуя отмены "ошибочного и преступного" решения высшего партийного органа.

Вклад Рамзина в составление плана ГОЭЛРО очень весом. Им были подготовлены и написаны две крупные главы "Электрификация и топливоснабжение" и "Электрификация Приволжского района". Совместно со своим учителем по МВТУ К. А. Кругом Рамзин разработал основной раздел плана "Электрификация и промышленность". Талантливый теплотехник становится одним из общепризнанных лидеров энергетической науки и промышленности Советской России. По рекомендации Ленина он в 1921 году вводится в состав только что созданного Госплана и в том же году назначается директором образованного по инициативе Кржижановского Всесоюзного теплотехнического института. Под руководством Рамзина стремительно развивается и крепнет ВТИ – цитадель отечественной теплотехнической мысли, а сам ученый ведет успешные изыскания по проектированию своего главного детища – прямоточного парового котла. Казалось, Рамзина ждет большое будущее, ему уготована блестящая научная карьера. Но судьба распорядилась иначе. Происходит невероятное и трудно объяснимое событие, которое в одночасье в корне меняет и жизнь ученого, и его образ в глазах современников и потомков.

Во второй половине 1920-х годов проводится серия инспирированных пролетарской юстицией и большевистской охранкой политических процессов, направленных против технической интеллигенции. Причин было две. Во-первых, "спецы" являли собой достаточно независимое кастовое образование. Роль его по мере индустриализации возрастала, а "белые воротнички" при этом не демонстрировали подобострастия и угодливости перед правящей верхушкой. Терпеть это дальше она не могла и не хотела. Во-вторых, к концу 1920-х годов резко возросло количество аварий, особенно в угольной промышленности и на транспорте. Необходимо было внятно объяснить народу, в чем дело. Об ошибках в стратегии промышленного развития и о неспособности руководства страны из-за безденежья обновить и отремонтировать изношенный технический парк сказать было нельзя. Требовалось установить виновника происходившего. И он был найден: инженеры-вредители, "спецы", техническая интеллигенция. Начались крикливо шумные процессы: шахтинское дело, саботаж и диверсии в НКПС, вредительство в золоторудной промышленности. Самым громким власти сделали процесс над "Промпартией".

В ходе судебного разбирательства был окончательно отработан циничный механизм юриспруденции 1930–1940-х годов, когда все обвинение и суд строились не на сборе и анализе доказательств вины подсудимых, а на их добровольном признании "в преступных деяниях". Главной задачей теоретиков и практиков пролетарской законности стала разработка судебных сценариев, в которых важнейшая роль отводилась чистосердечным признаниям "подсадных уток", то есть подсудимых, бичевавших себя и товарищей по скамье, каявшихся в содеянном и взывавших к гуманности суда.

По делу Промпартии проходило восемь человек: профессор МВТУ и директор ВТИ Рамзин, председатель секции Госплана и профессор Военно-воздушной академии И. А. Калинников, председатель топливной секции Госплана В. А. Ларичев, председатель Научно-технического совета ВСНХ, профессор Н. Ф. Чернавский, председатель коллегии Научно-исследовательского текстильного института, профессор А. А. Федотов, технический директор Оргтекстиля ВСНХ С. В. Куприянов, ученый секретарь ВТИ В. И. Очкин и инженер Всесоюзного текстильного синдиката К. В. Ситнин.