Ефросинья Полоцкая

Знаменитая православная святая - преподобная Ефросинья Полоцкая.

Она была дочерью князя Георгия Всеславича и его жены Софии. По житию преподобной, составленному для "Четий Миней митрополита Макария (1481-15631)", источнику, весьма близкому по времени к жизни святой, известно, что в 12 лет Предслава, как ее нарекли родители, пришла в монастырь к своей тетке игумений Романовой и сообщила о желании принять постриг. По летописи, князь Роман Всеславич умер в 1116 году; приход Предславы в монастырь, следовательно, произошел позднее, когда вдова Романа сама приняла ангельский образ и стала игуменией. Основываясь на этих скудных данным можно предположить, что Предслава родилась в 1102-1104 годах, а детство ее пришлось на 1102-1116 годы.

Житие повествует, что Предслава с детских лет проявила большую любовь к книжному образованию и сердечной молитве. Когда родители начали думать о ее замужестве, двенадцатилетняя Предслава им ответила: "Что будет, если мой отец захочет отдать мене в супружество; если будет так, от печали этого мира нельзя будет избавиться! Что содеяли наши роды, бывшие прежде нас? Женились и выходили замуж, и княжили, но не вечно жили, жизнь их прошла и погибла их слава, словно прах, хуже паутины. Но древние жены, взяв мужескую крепость, пошли следом за Христом, Женихом своим, и предали тела свои ранам, мечам - главы свои, а иные хотя и не склонили шеи свои под железом, но духовным мечом отсекли от себя плотские сласти, отдали тела свои посту, и бдению, и коленному поклонению, и возлежанию на земле - и они памятны на земле, и имена их написаны на небесах, где они вместе с ангелами непрестанно Бога славят. А сия слава есть прах и пепел, словно дым рассеивается, словно пар водяной погибает!"

Не следует иронично улыбаться прочитав про двенадцатилетний статус будущей невесты. В те времена это было в порядке вещей. "Русские люди имеют следующий обычай, - писал посетивший Русь в 1578 году австрийский принц Даниил фон Бухау, - девицы прежде достижения совершеннолетия вступают в брак на 10 году возраста, юноши на 12 или 15". У Предславы подобный случай представился в 12 лет. Слышала она как-то, как отец говорил матери: "Нама уже лепо дати Предславу за князь!". Предслава пришла в ужас: она помнила книги, которые читала, помнила речи наставников-монахов: житие князей "мимо течет и слава их погибе, аки прах и хуже паутины...", жизнь эта "не вечноваша", не останется для вечности, для спасения души.

Княжна тайно бежала в монастырь к тетке игумении, умоляя ее "причесть к ту сущим инокиням под игом Христовым". "Смятеся" старая игумения, - повествует Житие, - ибо она видела "юность ее и возраст ее цветущий".

Были у игумении, естественно, и другие опасения, - гнев отца двенадцатилетней княжны. Суров был князь. Несомненно имелись у него на Предславу свои планы, династические браки всегда имели очень важное влияние на политику государства. А тут дочьпошла на перекор воле отца. Списывать такой поступок на излишнюю религиозность Предславы не стоит, хотя все могло быть. Вполне возможно, что предполагаемый жених был отнюдь не молод и красив, если не сказать покрепче. А может, за ним ходила слава этакой "синей бороды". Было от чего сбежать в монастырь. Недаром тетка очень опасалась гнева князя. Расправа могла быть быстрой и беспощадной. Житие передает следующий диалог:

"Чадо мое! - скорбно восклицала игумения, - како могу се сотворити? Отец твой, уведав, со всяким гневом возложит вред на голову мою, и еще юна еси возрастом, не можеши понести тяготы мнишескаго жития, и како можеши оставити княжение и славу мира сего?". Но чадо твердо знало, чего желать: "Отпеща же блаженная отроковица: "Госпоже и мати! Вся видимая мира сего красна суть и славив, но вскоре минует, яко сон! .

Столь разумное утверждение двенадцатилетней девицы убедило игумению: "Удивишеся разуму отроковицы, - свидетельствует Житие, - удивишеся любви ея к Богу, повеле воле ея бытии, огласив ю иерей, остриже ю и нарече имя ей Евфросиния и облече ю в черные ризы...".

Принять такое решение игуменья была не в состоянии. К разрешению спора подключили епископа Полоцкого Илию. Епископ имел большое влияние на князя и дело было полюбовно улажено. С благословения Полоцкого епископа Илии Ефросиния стала жить при Софийском соборе, занимаясь переписыванием книг: "начала книги писать своими руками, и прибыль отдавала нуждающимся". Вероятно, при соборе работали талантливые мастера-книжники, так как большая библиотека все увеличивалась, а для создания даже одной книги необходима была работа целой мастерской и не за малое время.

"В глазах образованных людей, - отмечал секретарь польского короля Стефана Батория Р.Гейденштерн, описывая разгром Полоцка Баторием в 1570 году, - почти не меньшую ценность, чем вся остальная добыча, имела найденная там библиотека. Кроме летописей, в ней было много сочинений греческих Отцов Церкви...". Все это хранилось в Софийском соборе!

Действительно, в средние века переписка книг была очень трудоемка и дорога; книги хранили, боясь пожаров, в каменных зданиях и чаще всего в храмах. Древние болгарские рукописи, понятные на Руси без переводов, Византия здесь охотно распространяла. В Киевской Святой Софии, например, была размещена ценнейшая библиотека Болгарского царя Симеона - трофей императора Иоанна Цими