Две последние прижизненные книги Надежды Александровны Тэффи, из рассказов которых составлен настоящий том, увидели свет в 1946 и 1952 годах. Между этими датами— последние отпущенные ей шесть лет. Чтобы представить их, обратимся к письмам Тэффи того времени, отступив чуть дальше назад— в военные сороковые.
Из писем Тэффи к старшей дочери, Валерии Грабовской1 :
25 сентября 1944г. : «Газет нет, работы нет. <...> Жизнь очень тяжелая. Кило масла стоит 750франков. Последние дни стало немножко лучше. Мяса дают маленький кусочек раз в неделю. Отопление на эту зиму не обещают».
24 января 1945 г. : «Теперь главный наш бич— холод. У меня в комнате доходило до 0°. Если немножко протоплю сучьями (они сырые), то доходит maximum до 6°. <...> Сидим дома в шубах, перчатках и двух платках на голове».
16 июня 1946 г. : «Мои дела ужасно тормозятся. Все нужно ждать и ждать, а жить осталось так недолго, что, вероятно, и дождаться не успею. Две французские книги лежат набранные, и их не выпускают, потому что трудно с бумагой. С третьей книгой тянут два издателя. То уезжают, то надо ждать звонка. Все это страшно треплет нервы. И главное, все жулье, особенно русские издатели, и все врут».
«На этой неделе хочет меня интервьюировать некто из «Нувель Литтерер»2 ,— сообщала она своему знакомому А. Седых.— Хочу уклониться. Для француза писательница, живущая во втором дворе, без лифта, в грязной комнате, интереса не представляет»3 .
Это была реальность, жизнь видимая . Но не зря отмечали критики, что в лучших вещах Тэффи всегда присутствовал внутренний второй план, некое «подводное течение». Жизнь как бы делилась на две части. В одной были голод и страх, бомбардировки и болезни, сомнительные издатели и докучливые квартирные хозяйки... «Изнаю я— есть жизнь другая, //Где я легка, тонка, смугла...»— это ведь Тэффи о себе писала. Надо было всего лишь уметь, забывая о повседневных заботах и тяготах, видеть и чувствовать рядом фантастическую страну «Нигде»— страну-праздник, страну-радость, где все друг друга понимают и любят, страну мечты.
В возрасте, который принято называть преклонным, измученная неотвязными болезнями, в чужой стране, в чужих— за отсутствием своего— домах, Тэффи никогда не была, не позволяла себе быть, старой, больной или забытой. Лаконичные сводки о тяжком эмигрантском быте перемежаются в ее письмах шутливыми замечаниями, меткими анекдотичными зарисовками с натуры. Беспечно рассыпая блестки своего остроумия, она подтрунивает и над собой, легкая, живая, теплая, всегда молодая.
В свои «за семьдесят» Тэффи далеко не равнодушна к собственной внешности, и в ее письмах дочери часто встречаются подробные, со вкусом, описания обнов. Еще не кончена война; живется писательнице— в ее видимой жизни— так тяжело, что в Америке, куда дошли ошибочные слухи о ее смерти, уже поспешили напечатать некролог. Поиронизировав над некрологом, Тэффи переключает внимание дочери на то, что занимает ее в этот момент больше,— на старые замшевые туфли, которые она сначала хотела «побрить как бороду», потом почистила кремом и «вышли отличные блестящие кожаные»4 .
С закрытием газет во время войны исчезают единственно доступные Тэффи виды заработка. Но она слишком популярна и любима в эмиграции, чтобы, лишившись средств к существованию, остаться без помощи. Подношения почитателей и поклонниц носили практичный характер. Некая дама подарила ей полторы тысячи франков на новый зонтик. «Яденьги потратила,— отчитывается Тэффи,— но зонтик нарочно не купила, потому что ходить с хорошим зонтиком— это такая забота и тревога, которая человеку с больным сердцем абсолютно запрещается. А мой старенький так ко мне привык, что сам бежит меня разыскивать, если я его где забываю»5 . Втом же письме сообщается: «Дантист уговаривает меня вырвать 11зубов и заплатить ему 22тысячи. Десять минут здорового смеха. Предпочитаю остаться с зубами и с деньгами». Она благодарит Валерию за присланный халат: «Яуже влезла в него и стала похожа на серьезную англичанку, которая после брекфеста идет сечь своих внуков»6 . Тэффи умела обратить все в шутку, отвести в сторону неприятное, связанное с болезнями и возрастной немощью: «Ясейчас очень мало пишу, но за это считаюсь первым русским писателем. <...> Одна милая дама (незнакомая) пишет, что посылает мне к именинам бархатный халат. Этому бы и Viсtоr Нugо7 позавидовал»8 .
Эти «земные» подарки, американские посылки с «надушенным» шоколадом и витаминами, а также скромная пенсия в триста долларов годовых, которую Тэффи непродолжительное время получала от одного миллионера-филантропа, не то что спасали от голода и холода, но во всяком случае позволяли сохранять чувство юмора, с которыми она порой их принимала.
«Приезжала миллионерша из Сан-Франциско,— рассказывала Тэффи один из случаев такой «благотворительности».— Чтоб меня «побаловать», привезла пряник, который ей спекла здесь, в Париже, знакомая дама. Извинялась, что отъела кусок. Нашла, что я великолепно живу. Спрашивала совета— купить ей маленький авион (но в нем качает) или большой (но им трудно управлять). Ясоветовала все же большой. Какие-нибудь 10миллионов разницы не составляют. Очень милая дама»9 .
И в восемьдесят Тэффи остается собой, всегда и прежде всего— Женщиной. Меньше чем за три месяца до кончины
Одними из наиболее популярных услуг на рынке IT-технологий являются создание и продвижение лендингов. Они способны положительно влиять на деятельность любого бизнес-проекта в интернете. Судя по многочисленным отзывам, заказавшие создание лендингов люди ни разу не пожалели о потраченных деньгах. Они вложили в будущее, которое неразрывно связано с интернетом. Всё больше и больше предпринимателей обращаются к услугам разных агентств, веб-студий, чтобы заказать создание лендинга у профессионалов.