Чазов Евгений Иванович

Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, академик Российской академии наук и Российской академии медицинских наук

Родился 10 июня 1929 года в Горьком. Отец - Чазов (Горшков) Иван Петрович (1901-1969). Мать - Чазова Александра Ильинична (1904-1971). Супруга - Жукова Лидия Михайловна, в течение 48 лет работала в 4-м Управлении Минздрава. Старшая дочь - Татьяна, врач-эндокринолог, доцент кафедры эндокринологии Московской медицинской академии имени И.М. Сеченова. Младшая дочь - Ирина, доктор медицинских наук, кардиолог, заведует отделом Института клинической кардиологии. Внук - Головня Евгений, студент 5-го курса мединститута. Внучка - Воронкова Ольга, оканчивает школу, также собирается связать свою жизнь с медициной.

Дед мой по материнской линии - Илья Чазов - был известным на Урале мастером по производству чугунных изделий, работал на Кувинском заводе Строгановых. Отец родом из нижегородских крестьян, после революции долгое время служил в армии. Мать была самой младшей из двенадцати детей в семье. Во время гражданской войны ее братья ушли в партизаны, а она как комсомолка вскоре была арестована колчаковцами. При наступлении Красной Армии арестованных повели на расстрел... Мать была ранена, чудом осталась жива: в тайге ее подобрали и выходили лесники. Вскоре она ушла на фронт, где и познакомилась с моим отцом, тогда партизаном-красноармейцем. Когда ей было уже за 30, окончила медицинский институт, стала врачом-терапевтом, что, конечно, сыграло решающую роль в моем выборе профессии. Мать - участник Великой Отечественной войны. Я в это время жил у родственников на северном Урале. В 1944 году наша семья переехала в Киев. Мать работала ассистентом в Киевском мединституте, а затем, после переезда в Москву, - завучем школы медсестер при Первом медицинском институте. В Киевском мединституте я с отличием окончил лечебный факультет и был рекомендован в аспирантуру. Но неукраинская фамилия помешала моим планам...

В 1953 году Е.И. Чазов уехал в Москву и поступил ординатором на кафедру госпитальной терапии 1-го Медицинского института. Спустя три года молодой врач защитил кандидатскую диссертацию и был направлен на работу в Кремлевскую больницу на улице Грановского. Тем временем А.Л. Мясников реорганизовал Институт терапии и в 1958 году пригласил Е.И. Чазова сначала старшим научным сотрудником, заведующим отделом реанимации, а вскоре сделал своим замом.

С самого начала моей профессиональной деятельности мне посчастливилось работать с такими корифеями нашей медицины, как П.Е. Лукомский, Е.В. Шмидт, В.Х. Василенко, В.С. Маят, А.Я. Абрамян, И.Л. Тагер, В.Н. Виноградов, Е.М. Тареев, М.Я. Панченков. Совместная работа с ними позволила мне сформироваться как врачу общего профиля.

Однако мое становление как врача и ученого шло на "Пироговке", в старых госпитальных палатах, где когда-то лечился еще А.П. Чехов, где царили принципы старой русской медицинской школы. Здесь я встретил Александра Леонидовича Мясникова, который стал моим учителем и жизненным наставником, во многом определил мою судьбу ученого и врача. И дело не в том, что впоследствии я стал его ближайшим помощником, что он способствовал моему вхождению в круг ученых мира. Главное, что мне дал А.Л. Мясников, это то, что он поддержал мои научные устремления, дал возможность воплотить научные идеи в жизнь.

В 1959 году Е.И. Чазовым был организован один из первых в международной практике блок интенсивного наблюдения для инфарктных больных и специальная служба догоспитальной врачебной скорой помощи. Широкую известность получили его работы по тромболитической терапии. С 1960 года он начал применять эти препараты для лечения инфаркта миокарда, а в 1974 году первым применил их интракоронарное введение. В 1963 году Евгений Иванович защитил докторскую диссертацию, а еще через два года стал профессором.

В 1959 году, когда мы занялись этой проблемой, каждый второй заболевший инфарктом миокарда погибал. На наших глазах произошла своеобразная революция, в корне изменившая судьбу этих больных. Эту победу обеспечили впервые выдвинутые нами три принципа их лечения: широкое внедрение тромболитической терапии, в том числе и на догоспитальном этапе; создание системы лечения - от специализированной скорой помощи до палат интенсивного наблюдения; создание системы реабилитации.

Сейчас это простые строки в учебниках для медицинских вузов и руководств для врачей. Но сколько тяжелого труда, бессонных ночей, поиска, сопряженного с риском, дискуссий, борьбы с чиновниками с званиями и без званий, боявшимися переступить инструкции, стоит за этими сухими фразами! Сколько тяжелых минут нам пришлось пережить из-за зависти, которая часто сопровождает успехи ученых!

Тогда, в начале 60-х годов, когда журналисты и кинематографисты прославляли мою смелость и успехи советской медицины, я не мог сказать, что решение ввести себе совершенно неизвестный, неиспытанный, полный возможных осложнений препарат, растворяющий тромбы, было принято из-за отчаяния и опасения, что мне не дадут довести работу до конца. И я благодарен Лилии Федоровне Николаевой, работавшей со мной, ставшей в последующем профессором, одним их тех, кто создавал с нашей стране реабилитацию, и Игорю Сергеевичу Глазунову, тоже ставшему профессором, одному из основоположников эпидемиологии неинфекционных заболеваний, что они нашли в себе мужество осуществить этот эксперимент, который в случае неудачи и тяжелых осло