Институт государственной религиоведческой экспертизы: проблемы и перспективы

Жеребятьев М.А. (г. Воронеж)

В свете необычайной активизации сторонников коррекции (а по существу ревизии) правовой модели государственно-религиозных отношений, сложившейся в первую постсоветскую «пятилетку» вопрос о принципах организации религиоведческой экспертизы, призванный давать работникам юстиции достоверные сведения, приобретает особую остроту. Настоящая статья является попыткой осмысления опыта существования института государственной религиоведческой экспертизы, который выполняет консультативные функции в схеме юридического оформления отношений государства и религиозных обществ, анализа ее «сильных» и «слабых» сторон.

Религиоведческая экспертиза в сегодняшней России представлена Экспертным советом при Министерстве юстиции России и экспертными советами, образуемыми в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 3 июня 1998 г. «О порядке проведения государственной религиоведческой экспертизы» органами исполнительной власти субъектов Федерации. Если решения, которые принимались Экспертным советом при Министерстве юстиции РФ, достаточно хорошо известны (хотя бы в силу того, что они открывали в 1998–2000 гг. возможность для перерегистрации некоторых централизованных религиозных организаций), то о работе религиоведческих экспертных советов на местах знают мало, и тому есть свои причины. Во-первых, решения об отказе в соответствии с законом выносит регистрирующий орган, т.е. региональные подразделения Минюста РФ; даже если причиной отказа послужили результаты экспертизы, экспертные советы, являясь консультативными органами, остаются в тени. Во-вторых, впоследствии верующие требуют в судебном порядке пересмотра решений опять же регистрирующих органов. И в этом случае экспертный совет, де-факто санкционировавший решение государственного органа, не несет никакой ответственности за допущенные ошибки. В-третьих, значимость информационного сообщения из провинции напрямую зависит от «веса конфессии», который в свою очередь, определяется наличием «родственных связей» у организаций в российском и мировом религиозном сообществе, ее возрастом и представлениями о религиозной респектабельности. Так что зачастую не мене одиозные решения по религиозным организациям без надлежащего родства, возраста и статуса остаются практически вне поля зрения правозащитников и исследователей-профессионалов. Достаточно вспомнить историю костромских пятидесятников, каждый поворот которой становился достоянием СМИ. В то же время, не мене вопиющие случаи нарушений прав верующих других деноминаций воспринимаются медийной корпорацией как «проходные», имеющие отношение к сугубо внутренней стороне того или иного конфессионального сообщества.

В качестве источников нами были использованы протоколы заседаний экспертных советов и тексты заключений, итоговые решения региональных управлений Минюста (именовавшихся ранее управлениями юстиции) по делам, прошедшим религиоведческую экспертизу, интервью и публичные выступления членов экспертных советов, материалы периодической печати, информационные сообщения Кестонской службы новостей, агентства религиозных новостей «Благовест-инфо» и жалобы верующих, исковые заявления и судебные решения по делам о регистрации религиозных организаций из четырех регионов России — Воронежской, Костромской, Липецкой и Орловской областей, Естественно, собранные документы по четырем областям не дают исчерпывающей картины состояния религиоведческой экспертизы в субъектах Федерации, однако и они позволяют сделать некоторые выводы и обобщения.

Несмотря на спорность многих своих положений, Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» 1997 г., будучи результатом компромисса между либеральной и консервативной схемами регулирования государственно-религиозных отношений, ввел ряд существенных ограничений для чиновничьего произвола. В строгом соответствии с либеральными принципами Конституции РФ 1993 года — и это подтверждает закон — действия властей в отношении религиозных организаций считаются легитимными лишь после вынесения судебных вердиктов. Кроме того, статья 12 Федерального закона «О свободе совести» исключает возможность отказа в регистрации религиозной организации по мотивам «нецелесообразности». Закон также вводит институт государственной религиоведческой экспертизы как на общероссийском, так и на региональном уровнях.

Интерес представляет процедурная сторона формирования экспертных советов в регионах. Прежде всего, обращает на себя внимание всякое отсутствие документальных свидетельств о гласном обсуждении кандидатов в члены экспертных советов. Персональный состав 2-х из 4-х экспертных советов — Воронежского и Костромского, — плюс келейность, сопутствовавшая формированию этих органов во всех 4-х случаях, и, самое главное, качество продукции экспертных советов (о чем будет сказано ниже) позволяют сделать вывод, что формирование экспертных органов в Костромской, Воронежской, Орловской и Липецкой областях осуществлялось по «идеологическому» признаку. В 2-х из 4-х изученных нами экспертных советах — в Воронеже и Костроме — в числе членов экспертных советов оказались штатные сотрудники епархий Русской православной церкви и православные активисты из числа мирян, а в Воронеже членом экспертного совета является епархиальный эксперт-сектовед, преподаватель духовной семинарии, неутомимый антикультист Ю.В.Ушакова.

Далее, правительственное постановление предписывает органам исполнительной власти субъектов Федерации формировать экспертные советы