Соотношение actio pauliana и притворной сделки

Юрьев Родион

Условимся, что под латинским названием Павлова иска - actio Pauliana мы будем подразумевать современные нам нормы, предусмотренные в целях защиты кредиторов от недобросовестных действий должников при реализации процедур несостоятельности. Эти нормы разбросаны в российском законе о банкротстве по нескольким статьям, не означены особым именем, а называть их "иски, предусмотренные ст. 103, 206 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" - неблагозвучно.

Несостоятельность, как предвидимая, так и начавшаяся - наиболее благодатная почва для развития притворных сделок.

Посмотрим на душевное состояние типичного банкрота. Неразумное ведение хозяйство ввергло его в значительные долги. Он уже понимает, что средств на удовлетворение всех кредиторов не хватит, даже если продать всё принадлежащее ему имущество. Между тем займодавцы беспокоятся, навещают всё чаще, кто-то роняет фразу о банкротстве, распродаже имущества… Наш должник представляет себе все ужасы несостоятельности: в зависимости от исторической эпохи его ожидает смерть, рабство, долговая яма или лишение гражданских прав. Заметим заодно, что только в современной России ему ничего не грозит кроме потери имущества - доброе имя нынче не в цене.

Какое естественное решение возникает в голове банкрота? Спрятать всё, что осталось, раздать верным людям, закопать в лесу, вывезти в швейцарский банк. Но как это сделать? Мнимые сделки не сгодятся: слишком опасно действовать столь прямолинейно, ведь тогда последствия могут быть уголовного характера - за фиктивное или преднамеренное банкротство всегда предусматривались строгие санкции. Надо вывести имущество так, чтобы внешне это выглядело законно. Например, можно договориться с одним из кредиторов о завышении суммы долга и, уплатив его, получить часть обратно. Можно не получать деньги на расчётный счёт, а просить всех должников переводить средства на счета других фирм.

Перед нами - отчаявшийся человек, у которого поставлена на карту вся жизнь, благосостояние семьи, положение в обществе. Необходимость - лучший учитель, а потому вполне можно предполагать, что каждый, оказавшийся в подобной ситуации будет стараться спасти своё положение, возможно, и за чужой счёт. Гражданское право не ставит в свои задачи моральную оценку действий своих субъектов, даже понятие добросовестности, как убедительно показал Л.И. Петражицкий, никакого отношения к добру и совести не имеет - это лишь "явления этически безразличные, бесцветные".

Тем не менее, интересы кредиторов должны быть защищены.

Сделка, прикрывающая вывод активов должника может быть и мнимой, но по описанным выше причинам, она, как правило, притворна. В связи с этим есть все основания применять к ней правила о притворности, т.е. не принимать во внимание формальный договор, а исследовать скрываемые отношения.

Заключён договор займа, обеспеченный залогом недвижимости с запретом передачи на него права собственности. Должник в преддверии банкротства обременяет здание, договором аренды на 100 лет по минимальной цене, твёрдой на весь период. Наличие такого договора существенно снижает стоимость имущества в случае продажи с торгов, ведь по правилам аренды смена собственника не влечёт изменения или расторжения договора. Арендатор занимает здание, т.е. сделка не мнимая, а притворная, т.к. фактически имущество перешло в собственность другому лицу.

Займодавец останется без удовлетворения, а заёмщик, в чём нельзя сомневаться, будет арендатором здания через подставных лиц.

Если подходить с точки зрения притворности, то заинтересованное лицо может предъявить иск о возврате имущества, при этом необходимо доказать истинную волю сторон, направленную на заключение договора о передаче имущества в собственность. Конечно, сами по себе условия договора могут иногда свидетельствовать о его притворности, но ответчики могут возражать, ссылаясь на особенности экономического положения, характер имущества и иные обстоятельства. По делу будут привлечены сведущие люди, которые будут давать противоположные оценки стоимости аренды здания - в зависимости от того, кто их нанимал - истец или ответчик, "обычная рыночная цена" права аренды будет колебаться от максимума до минимума.

Сами стороны договора будут всячески скрывать свои истинные намерения, представляя всё новые и новые доказательства его правдивости. Нелегко кредитору будет добиться правды в таком процессе.

Ульпиан справедливо указывал применительно к искам из злого умысла, что коварство двуличных и злоумышленных людей не должно приносить им пользы, а простота их контрагентов не должна им вредить. В римском праве мы знаем несколько попыток защитить интересы кредиторов. Так, у Гая мы можем обнаружить упоминание о запрете отпуска рабов на волю легатом во вред и для обмана кредиторов (creditorum fraudandorum causa), в таком случае никто из рабов не будет свободным по закону Элия Сенция. Для нас это может означать признание договора ничтожным как противоречащего закону. К преторским установлениям относится interdictum fraudatorium, предоставлявший право кредитору истребовать в третьего лица вещь, и, наконец, впоследствии был изобретён специальный иск - actio Pauliana (по сведениям Ч. Санфилиппо, он появился при Юстиниане , а по сообщению Е.А. Флейшиц, применялся уже при Цицероне ).

Учёные расходятся не только в датировке, но и в условиях применения этой actio. Так, Г.Ф. Шершеневич относил к ним: