Церковная история

Церковно-исторические знания проникли в среду русских книжных людей, преимущественно духовенства, вместе с самим христианством; источником их были агиографические сборники, творения святых отцов и византийские всемирно-исторические хроники в славянских переводах, выборках и обработках.

Весьма долго русские пользовались ими в целях богословско-полемических. Так как девиз православия - хранение предания, то при всяком возникавшем крупном разномыслии по вопросам догмата или канона каждая сторона стремилась доказать, что предание, то есть история церкви, на ее стороне. Так было, например, в XV - XVI веках, в эпоху разделения русской метрополии, споров о монастырских землях и ересей стригольников, жидовствующих и Феодосия Косого ; но особенно энергичный толчок полемике дан был Брестской унией и попытками протестантских богословов войти в общение с восточной церковью, а затем исправлением книг и расколом старообрядства.

Замечательнейшие труды русских книжников XV - XVII веков: "Просветитель" Иосифа Волоцкого , "Великие Минеи-Четии" митрополита Макария , трактат Адама Зерникова о Святом Духе и сочинения Христофора Филалета (Брянского) против унии. Более правильно и устойчиво церковно-исторические знания стали культивироваться сперва в Западной Руси, в школах православных братств и особенно в Киевской академии; оттуда они перешли в Москву, в Славяно-Греко-Латинскую академию. В полемических сочинениях первой эпохи борьбы с расколом обе стороны посвящают много внимания истории и археологии церкви; так например, в "Поморских ответах" братьев Денисовых содержатся целые трактаты, выполненные местами с большим знанием дела и остроумием (например, "ответ" о двуперстии и в особенности блестящая критика подложного "деяния на еретика Мартина", выдвинутого против раскольников известным Питиримом Нижегородским). В XVIII веке церковно-исторические знания в России, сравнительно с XVII веком, пришли скорее в упадок, чем поднялись, несмотря на умножение духовных училищ, а потом, постепенно, и академий.

Выдающимся историком конца XVIII и начала XIX века может быть назван только митрополит Платон . Вслед за ним явился весьма видным деятелем не только церковной, но и вообще русской истории и археологии киевский митрополит Евгений (Болховитинов) , трудами которого, главным образом по собиранию, описанию и систематизации всякого рода памятников старины, руководила непосредственно любовь к такому изучению помимо богословских целей. Религиозное оживление, охватившее всю Европу после 1815 г., создало на Западе историческую богословскую школу, в которой церковная история приобрела, наконец, полную самостоятельность особой научной дисциплины. В русской церковно-исторической науке этот благоприятный поворот долго не мог сказаться с полной силой и ясностью: в деятелях чисто научного духа недостатка не было, но господствовавший режим стремился удержать их в старой, вероисповедно-полемической колее, и заставить служить целям официальной народности и официального православия. Вследствие этого наука далеко не получила всего, чего могла ожидать, например, от протопопа Павского (первого русского богослова-гебраиста), профессора Гилярова (талантливого расколоведа, одну сторону воззрений которого потом непомерно развил Щапов ) и других. С вступлением на престол императора Александра II внешние условия стали гораздо благоприятнее, особенно после издания устава духовных академий 1874 г. Русская церковно-историческая наука остается православной, но деятели ее начинают чаще и живее отзываться на течения западной науки, и стремятся усвоить общеисторический метод, сблизиться с русскими светскими историками. Впрочем, в этом отношении и до сих пор дело еще не доведено до желанного положения; между прочим, этому содействовал и личный характер некоторых из деятелей русской церковно-исторической науки - их крайняя скромность и замкнутость, их крайне недоверчивое отношение к результатам собственных исследований, к собственным взглядам и теориям. Все знавшие, например, профессора протопопа Горского говорят, что по его печатным трудам нельзя и понятия себе составить об обилии его знаний и глубине его исторического понимания; тоже надо сказать и о некоторых других профессорах, например Ловягине и Чельцове . В духовных академиях имеются по церковной истории несколько специальных кафедр (история Вселенской церкви, русской церкви, западных исповеданий, славянских церквей, русского раскола); духовная цензура во многих областях чисто исторического характера не ставит препятствий критическому исследованию и изложению фактов, требуя лишь православного отношения к ним (при Александре II ставились внешние преграды лишь лицам, считавшимся крайними отрицателями, например, Ф. Терновскому ). Преобладающие направления русской церковно-исторической науки за время с 1855 по 1899 г. - с одной стороны, старое, вероисповедно-полемическое, с другой стороны, новое, историко-критическое. Отличительная черта этого периода - появление ряда самостоятельных русских работ по истории церкви Вселенской, византийской и даже западной, тогда как ранее русские являлись с самостоятельными работами почти исключительно по истории русской церкви. Историко-критическое направление не дозволяет широких историко-философских концепций; отсюда другая преобладающая черта - монографичность и бедность выходящих за пределы монографии обобщений. Обязанности духовного пастырства отвлекают от научной работы много молодых