Город в современных эсхатологических предсказаниях

М.В. Ахметова

В эсхатологических предсказаниях и пророчествах ХХ века образ города имеет огромное значение. В условиях городской цивилизации, он становится символом самой цивилизации, принимая на себя позитивные или негативные черты, приписываемые ей данной традицией; в то же время на это накладываются достаточно архаичные модели пространственного восприятия.

Данная статья посвящена эсхатологическим предсказаниям, распространенным в современной православной среде и в сектах, возникших на территории России в 90-е годы: (Белое Братство, Богородичный центр и Церковь Последнего Завета Виссариона). Предсказания содержатся в текстах проповедей, основанных, в том числе, на визионерском опыте, а также в религиозной публицистике, посвященной попыткам осмысления современных событий в контексте традиции толкования Апокалипсиса (предсказания православных старцев, видения и т. д.) и в сектантской периодике, переосмысливающей проповеди лидера соответствующей секты.

Не будучи сами по себе устными и являясь преимущественно авторскими, эти тексты представляются основанными на различных мифологических и фольклорных мотивах и имеют в себе возможность перехода обратно в устное бытование, пересказываясь в соответствующей среде 1 . К примеру, рассказы о разрушении отдельных городов перед концом света соотносятся с известным русской фольклорной традиции мотивом, особенно связываемым с Петербургом. Идея гибели от наводнения города, построенного против законов природы строителем-безбожником и приносящего страдания своим обитателям, находит отражение в многочисленных предсказаниях, начиная с XVIII вплоть до ХХ века, в том числе, став одним из литературных мотивов в петербургской лирике XIX – начала ХХ века 2 . Содержится она и в посвященных нечестивым городам текстах, которые рассматриваются в настоящей статье.

В современных эсхатологических предсказаниях отражается в целом единая картина мира, несмотря на различия в догматическом плане. Современность видится как период, предшествующий концу света; как некий рубеж, когда старый мир гибнет в результате катастрофы, но в то же время, совершается его обновление, рождение новой эпохи. В этот период происходит разделение всех явлений на спасительные, сакральные и вредоносные, нечистые. В этом смысле, определенные локусы приобретают особое эсхатологическое значение.

Прежде всего, переосмысливается понятие священного города как духовного центра мира, функцию которого в общехристианских представлениях, безусловно, несет Иерусалим. Однако в православной традиции, берущей истоки от святоотеческих интерпретаций Нового Завета, перед кончиной мира антихрист воцаряется именно в Иерусалиме, что совершенно дискредитирует этот город и лишает сакрального значения в будущем. Это предание поддерживается как в православных, так и в сектантских кругах. Старцу Лаврентию Черниговскому (умер в 1950 г.) приписывается предсказание, что после коронации антихриста в восстановленном иерусалимском храме, "будет свободный въезд и выезд из Иерусалима для всякого человека", но тогда ездить туда будет нельзя, поскольку все там будет для того, чтобы "прельстить" 3 . Современные православные издания также нередко интерпретируют события, происходящие вокруг Иерусалима, в контексте воцарения будущего антихриста. Например, согласно одному тексту, в иерусалимском музее Храма Соломонова под видом экспонатов хранятся регалии, необходимые для его коронации 4 . Посещавший Святую землю "новый Христос" Виссарион утверждал, что, во-первых, Храм Гроба Господня расположен неправильно: на самом деле тело Спасителя было погребено якобы в 300 метрах от того места 5 (стало быть, неправильное почитание снижает сакральное значение локуса); а во-вторых, по его словам, Иерусалим потерял статус святого города, поскольку вторично отверг своего мессию (то есть, самого Виссариона) 6 . Руководители Белого братства также утверждали, что в 1992 году в Иерусалиме иудеи уже короновали антихриста, по имени Эммануил, что остается неизвестным в России лишь благодаря проискам КГБ 7 .

Впрочем, иногда негативное отношение к исторической Святой земле в противовес русской может высказываться и безотносительно к концу света. Например, старица схимонахиня Нила не благословляла ездить в Иерусалим, поскольку "современные русские паломники осквернили Святую Землю и нагрешили в ней столько, что нужно теперь по нашим святым местам ездить, каяться и замаливать грехи" 8 .

В результате предапокалиптической духовной переориентации мира, функция святой земли переходит на Россию в целом (для православных и богородичников, среди которых даже нередки попытки возведения слова "Россия" к "Иерусалиму" 9 ), Украину (для Белого братства) и Сибирь (для виссарионовцев). На новой святой земле Иерусалиму также находится аналог. Для православных это, как правило, Москва, что соотносится с известной исторической идеологемой Москвы – третьего Рима, подразумевавшей, в том числе, преемственность и по отношении к Иерусалиму 10 . В современных православных текстах часто говорится, что Москва была построена по образу Иерусалима; она описывается как святое место, пребывание в котором само по себе спасительно (скончавшаяся в 1993 году старица схимонахиня Макария утверждала, что даже те, кто советуют уехать из Москвы, дадут ответ на Страшном Суде) 11 .

Для украинского Белого братства новым Иерусалимом являлся Киев, чему давалось своеобразное псевдонау