Проблемы со школьной психологией

На вопрос «Что такое школьная психология?» несколько уклончиво можно ответить, что это все, чем занимаются школьные психологи в школе и для школы. Чаще же всего им, как пожарникам, приходится по срочному вызову гасить конфликтные и кризисные ситуации, которыми столь богата школьная жизнь. Более опытные коллеги чуют «дым» задолго до «огня», менее опытные иногда сами выступают в роли возмутителей спокойствия. Увы, реальная деятельность сильно расходится с обязанностями, прописанными в документах о психологической службе в школе. А реальность такова, что психолог в школе пока еще нередко воспринимается как инородное тело с неясными функциями. И если он в основном сидит в своем кабинете, ежели таковой имеется, и спокойно принимает посетителей в приемные часы, то действует как раздражающий фактор, провоцирующий в школьном «организме» появление «антител». Очевидно, перед школьными психологами еще долго будет стоять задача вживания в этот непростой «организм».

Проблема отторжения психолога от школы вполне реальна и заслуживает всестороннего анализа. Разобравшись в механизме отторжения, мы легче найдем превентивные меры. Не столь уж редко «гонения» на школьных психологов объясняются консерватизмом или психологической безграмотностью педагогического коллектива школы. Позиция «нас не понимают, а потому не любят» позволяет психологам сохранить до некоторой степени чувство собственного достоинства, но особой конструктивностью не отличается. В лучшем случае она приводит к тому, что психологи сталкиваются со встречным и симметричным обвинением в педагогической безграмотности и беспомощности. Не секрет, что в школьные психологи скоропалительно обращаются не самые удачливые педагоги или же молодежь, которая учительством никогда не занималась. Так что в этом споре обе стороны отчасти могут быть правы.

Основная задача школьного психолога — оказание администрации, учителям, ученикам и их родителям психологической помощи и способствование созданию условий, обеспечивающих нормальное психическое развитие каждого ребенка (см. Психологический словарь, 1996, с. 277). Пожалуй, эта формулировка при всей расплывчатости все же самая точная. В идеале школьного психолога можно уподобить Тезею, помогающему коллегам-педагогам пробраться через лабиринт отдельных поступков и эмоциональных проявлений личности к тем психическим структурам, которые, будучи скрыты от непосредственного наблюдения, инициируют эти акты и проявления. Естественно, что по мере надобности он должен и тестировать, и анкетировать, и разговаривать по душам, и многое, многое другое.

Вообще говоря, вариативность проблем, с которыми сталкивается психолог в школе и в кошмарном сне не приснится его академическому собрату. В один и тот же день к нему могут обратиться десятиклассник, мучительно стыдящийся своих родителей; пятиклассница в стрессовом состоянии по поводу потери любимого котенка; завуч с настоятельной просьбой «поработать» с учителями, своевременно не сдавшими отчет, план или еще какую-нибудь «бумажку»; мама гипервозбудимого первоклашки... Многие из проблем, которые называются психологическими лишь потому, что связаны с людьми, сваливаются, как снег, на голову, и надо в любую минуту быть готовым ко всему. Получается так, что школьный психолог поневоле должен быть не «узким специалистом» по педагогической и возрастной психологии, а «человековедом на все случаи жизни».

Тут уместно вспомнить об одном весьма интригующем эффекте, который несколько лет назад обнаружил А.Г. Асмолов: введение практической психологии в систему образования способствовало «формированию культуры обращения к психологу как к междисциплинарному специалисту» (см.[1,652]). Как ни странно, но из наших встреч со многими психологами разных городов России мы поняли, что они сами не готовы обращаться к себе подобным образом. В ответ нередко слышались стоны: «нам бы психологию с грехом пополам освоить». Чтобы обратить реальность в «культуру обращения» мало быть даже министром образования, надо стать волшебником.

Для школьного психолога обязательно не просто хорошее знание общей, возрастной, социальной, и, пусть в несколько меньшем объеме, медицинской психологии, но и умение применять академические знания на практике, а также владение методами психодиагностики, психопрофилактики, психокоррекции, психотерапии и консультирования. Но в жизни и этого окажется мало. А.Г. Асмолов совершенно прав: школьному психологу в дополнение к психологической подготовке требуется широкая подготовка в человекознании. Кстати сказать, когда школьных психологов не было и в помине, К.Д. Ушинский нечто похожее требовал от всех учителей, говоря о необходимости овладения ими педагогической антропологией. Исторический опыт показывает, что сами собой такие прекрасные идеи в жизнь не воплощаются. Необходимы серьезные усилия на самых разных уровнях, в том числе и на уровне самих школьных психологов.

Быть может, теперь не покажется чересчур экстравагантной мысль о том, что со временем школьные психологи будут преподавать, но не психологию, а человекознание, своего рода педагогическую антропологию. Сегодня уже осознана мысль о важности и ценности самовоспитания, самоопределения, самопознания для развития личности. Поэтому спорить о необходимости человекознания для подростков не приходится. Следовательно, вопрос в том, как и кто будет разрабатывать, а также преподавать этот курс, точнее систему курсов.

С другой стороны, положение психолога в школе намного улучшится