Смысл жизни и человечность

Я сделал доклад на тему "Смысл жизни и человечность" в Психологическом институте РАО, на VIII симпозиуме по проблемам смысла жизни. Написал тезисы. С разбегу хотел написать статью, но что-то вдруг мне от всех моих теоретических конструкций... стало нехорошо. Чего бы вроде проще? Чуть подробней тезисы изложить - вот и статья. И вроде бы тезисы правильные, то есть, я по-прежнему вроде бы согласен с мыслями, в них сформулированными... Но развернуть всё это в чуть более обоснованную концепцию - никак не получается. А не в том ли дело, что я невольно полез на пророческие ходули? Смысл жизни - в том-то, человечность - то-то. Извольте: вот вам мой ответ на вопрос, вот вам моё решение проблемы... Но так ли уж я убеждён в правильности этого ответа, в истинности решения?

Что, дав этот ответ и предложив это решение, я разве дальше с лёгким сердцем займусь поиском ответа на другие вопросы, решением других проблем? Перестану разве думать и дальше о том, что же такое эта проклятая человечность, и почему у человечества ну никак она не вытанцовывается? Нет ведь. Мне над этим до конца жизни голову ломать. И человечеству тоже. Так какой же бес меня попутал вставать в позу пророка, давая окончательный ответ на вечный вопрос, предлагая решение не то что неразрешимой, а вечно и всякий раз по-новому, в каждой уникальной ситуации неповторимо конкретно, решаемой проблемы?

Не сам ли я настаивал, что одно и то же в одной ситуации - человечно, а в другой - нет? И даже в книжке для подростков "Как причёсывать Ёжика?" на примерах из собственного опыта показываю, что "хулиганство" (с точки зрения общепринятых моральных норм), может быть, и бывает человечным. Например, в вокзальной сутолоке лучше свистеть в самый громкий спортивный свисток, чем позволить сбить себя с ног и искалечить. И в вокзальной ситуации "хулиганский" свист - самый человечный вариант поведения для слепоглухого, не желающего ни прозябать в четырёх стенах, ни быть растоптанным в толпе.

То есть человечен ли тот или иной поступок, зависит от конкретных условий.

Но разве, каковы бы ни были эти конкретные условия, человечность поступка не оценивается в соответствии с некими критериями? Есть же критерии человечности и бесчеловечности. Да. Но как только мы эти критерии сформулируем и начнём на них настаивать, их пропагандировать, мы тем самым немедленно, не заметив даже этого, становимся пророками, моралистами, проповедниками - но только не теоретиками, не исследователями. И волей-неволей начинаем приводить разнообразие жизни в соответствие со своими представлениями о ней, вместо того чтобы, оставаясь исследователями, заботиться об адекватности своих теоретических представлений тому, что есть на самом деле. И именно тому, что на самом деле, в данный момент, в данной ситуации, в данных условиях, человечно.

То есть наши теоретические представления должны быть адекватны живой, изменчивой истине человечности... И если у теоретика не получается обосновать в статье собственные тезисы, то с этими тезисами автору, может быть, честнее вступить в диалог, чем пытаться подгонять решение задачи под готовый ответ, каким бы правильным он в тезисах ни выглядел. Чем вдруг, всем курам на смех, встать в позу пророка и проповедника, лучше поразмышлять при читателе, тем самым пригласив читателя поразмышлять вместе с собой. Тогда свои тезисы "Смысл жизни и человечность" я сейчас полностью воспроизведу в данном тексте. Но тут же в каждом тезисе усомнюсь, попробую понять, что меня или моего читателя может в нём не устроить.

1

Тезис первый. "При попытке объяснить подросткам, что такое человечность, предпринятой автором на сборах Детского ордена милосердия "Школа взаимной человечности", – оказалось, что все основные этико-психологические понятия суть частичные ответы на этот вопрос, а в совокупности укладываются в довольно стройную концепцию человечности". А может быть, ничего не "оказалось", - всего лишь "показалось"? Я тогда полез к ребятам с готовыми формулировками. И когда принимал у них зачёт, имел сомнительное удовольствие наблюдать, во что эти готовые формулировки превращались в их головёнках.

А вот на ежевечерних разборах в детской экологической экспедиции "Тропа" у Юрия Михайловича Устинова стало традицией - в конце каждого разбора задавать мне по три вопроса. Вопросы были часто весьма сложными. И на каждый я честно давал не один, а несколько известных мне ответов. Общий же итог сплошь да рядом оказывался тот, что окончательного ответа у науки нет, а в ненаучные ответы как-то плохо верится...

Например, произошёл ли человек от обезьяны? Споры на сей счёт продолжаются. Биолог А.А.Любищев сказал, что - да, в пользу теории Ч. Дарвина говорит Монблан фактов, но против - Гималаи фактов. В книжке "История эзотерических учений от Адама до наших дней" я вообще обнаружил мимоходом, как само собой разумеющееся, брошенное утверждение, что обезьяна произошла от человека, вовсе не наоборот. Как именно это было, подробно пишет Николай Константинович Рерих в книжке для молодёжи "Семь Великих Тайн Космоса". А именно, первобытные люди произвели на свет человекообразных обезьян в результате... скотоложства. (Беседуя с детьми, я об этом, разумеется, умолчал).

Который же из вариантов ответа на вопрос о происхождении человека правилен? А какая разница? Откуда бы ни взялись существа, именующие себя людьми