Этика общения слепоглухих со зрячеслышащими

В.Т. Ганжин, доктор философских наук, А.В. Суворов, доктор психологических наук

Надо

жизнь

сначала переделать,

Переделав -

можно воспевать.

В.В. Маяковский

Этика общения - одна из наиболее динамичных отраслей этического знания, моральной и нравственной регуляции, практической гуманитарной антропологии.

Говорить о содержании, требованиях и принципах этики общения слепоглухих и зрячеслышащих - дело будущего, поскольку данная область исследований крайне слабо разработана. А пока выясним, назовём и типологизируем этико-психологические проблемы, возникающие в этой асимметричной коммуникации. Эти проблемы возникают в четырёх основных сферах:

1. в сфере философской этики, связанной с поиском смысла жизни и открытием аргументов, оправдывающих данную жизненную судьбу;

2. в сфере общей этики и общечеловеческой морали, связанных с базовыми ценностями существования и устремлений человека;

3. в сфере профессиональной этики, связанной с этосом, т.е. характером и человеческим предназначением той или иной профессии;

4. и, наконец, в сфере служебной этики, связанной с регуляцией служебных и внутриорганизационных, корпоративных отношений.

По мере выяснения этих проблем попытаемся показать, как они преобразуются в нравственные процессы и далее оформляются в устойчивые нравственные отношения, порождая тот или иной - человечный или бесчеловечный - стиль общения. После этого постараемся выявить этико-психологическую типологию общения и резюмируем наш анализ.

В сфере философской этики необходимо самым решительным образом подчеркнуть, что этическая коммуникация слепоглухих со зрячеслышащими с нравственно-философской точки зрения ничем существенным не отличается от других несимметричных в каком-либо отношении коммуникаций. Это значит, что для философской этики данный предмет представляет интерес точно в такой же степени, как и другие, в большей или меньшей степени аналогичные, виды общения: бабушки с внуком, врача с больным, учителя с учеником, профессора со студенткой, генерального секретаря ООН с прохожим, уличного зеваки с полицейским, налогового инспектора с поэтом и т.д. и т.п. Во всех этих коммуникациях люди проявляют себя как со стороны своей единой сущности, то есть принципиального равенства в качестве нравственных существ, в качестве личностей, так и со стороны своей уникальности, единичности, своих бесконечных различий друг от друга, от многих других уникальных, единственных в своём роде существ, - по признакам возраста, происхождения, физических и духовных возможностей, способностей к восприятию других, к пониманию сущности тех или иных жизненных проблем и т.д.

В несимметричной этической коммуникации прежде всего обнаруживается самая крупная проблема человеческой жизни - проблема выстраивания этического мировоззрения, поиска ответа на вопрос, ради чего (с самого начала и в конечном счёте - ради кого) стоит жить, на что (на кого) тратить силы. Оказывается, что в несимметричной коммуникации есть свои особые трудности в постановке этой проблемы, но и свои сюрпризы.

Например, для зрячеслышащего постановка проблемы смысла жизни на поверхностный взгляд слишком облегчена, поскольку в более/менее сносных условиях существования в конкретном социуме жизнь может представляться полем бесконечного выбора возможностей. На самом же деле именно этот бесконечный выбор возможностей, к тому же, как правило, иллюзорный, не только затрудняет постановку проблемы смысла жизни, но может вообще исключить возникновение такой проблемы. Т.е. попросту индивид рискует так вообще никогда и не задуматься над тем, ради чего (ради кого) стоит жить, на что (на кого) имеет смысл тратить силы. Будет себе существовать, как существуется, развлекаясь дешёвой иронией по поводу каких бы то ни было поисков какого бы то ни было смысла в чём бы то ни было.

Наоборот, у слепоглухого постановка проблемы смысла жизни облегчена тем, что куда чаще, чем у зрячеслышащих, может принимать вид вопроса: "Выживать - или отказаться от бессмысленной борьбы за существование?" Ситуация слепоглухоты, да ещё в условиях социума, не слишком-то оборудованного для сносного существования в нём многих зрячеслышащих, в самом деле настолько экстремальна, что в принципе может осознаваться - если вообще допускает возникновение какого бы то ни было сознания, - только с гамлетовской остротой: жить - или не жить, быть - или не быть. Но именно эта гамлетовская острота бытийной ситуации, соответствующая острота её осознания, предельно облегчает постановку проблемы смысла жизни. Ведь гамлетовский выбор предполагает немедленную конкретизацию: а, собственно, что значит жить, что значит быть, и кем именно - жить и быть? Из милости опекаемым идиотом, паразитом, обузой на шее родных и/или государства - или полноценным человеком? А что такое полноценность? Вопреки чему именно, благодаря чему именно возможна она, если вообще возможна? А если невозможна, то что: прозябать - или кончать с собой? Выбор из двух, антиномично острый выбор, вынуждает философствовать на предельно конкретном уровне, сразу же пытаясь воплотить результаты философствования в собственном образе жизни.

Для жизни (полноценной, человеческой, осмысленной жизни, а не бездумного хаотичного существования, прозябания) обязательно нужна воля к жизни и жажда жить. Без них жизнь сразу теряет смысл, а вместе со смыслом и статус жизни, т.е. перестаёт быть жизнью, остаётся не более чем