Фарси как интегрирующий фактор в Исламской Республике Иран

Фарси как интегрирующий фактор в Исламской Республике Иран

В.И. Месамед

Фарси, или персидский язык (далее ПЯ), являясь государственным языком Исламской Республики Иран, уже более четверти века развивается в условиях теократического режима, утвердившегося в стране после победы в 1978-1979 гг. исламской революции. Новые условия его функционирования обусловлены масштабными изменениями во всех сферах жизни страны, несомненно, влияющими на выполнение языком своих разнообразных, главным образом коммуникативных, функций.

В дореволюционный период ПЯ рассматривался как один из главных консолидирующих признаков иранской нации, инструмент объединения проживающих в стране крупных и более мелких этносов, относящихся к различным языковым общностям. Формально его статус не был зафиксирован в первой иранской Конституции 1905–1911 гг., однако вплоть до исламской революции ПЯ де-факто выполнял функции единственного государственного языка многонационального государства. В этом качестве ПЯ использовался для реализации политики иранского великодержавного национализма и паниранизма, содействуя языковой ассимиляции неперсидских этносов, составлявших примерно половину населения страны. Одновременно с этим шел процесс подавления развития языков других этносов, в том числе обладающих многовековой культурной традицией, таких как азербайджанский, курдский, туркменский, постепенно и однозначно локализовывавшихся в Иране в сфере устного общения и неуклонно деградирующих.

В послереволюционный период произошло укрепление статуса ПЯ, который в соответствии с новой конституцией страны, принятой в декабре 1979 г., был провозглашен государственным языком Ирана. Хотя основной закон страны зафиксировал ряд прав и свобод неперсидских народов страны в области сохранения и развития их национальных языков и культур, ПЯ продолжает оставаться важнейшим фактором культурно-интеграционных процессов. Это связано с тем, что национально-языковой вопрос в Иране так и не был решен, и большинство нововведений в сфере национального школьного образования и развития СМИ на национальных языках было аннулировано в течение первого послереволюционного десятилетия.

Кроме того, политика клерикального руководства Ирана, особенно на первом послереволюционном этапе, игнорировала языковые и этнические признаки национальной общности, а в качестве определяющего выдвигала принцип религиозного единства. Именно основатель Исламской Республики Иран аятолла Рухолла Хомейни, будучи приверженцем доминирования религиозного фактора, обосновал на иранском примере необходимость следования догме «Исламская община – единая нация», блокирующей, по сути, решение проблемы национального развития проживающих в Иране меньшинств, в том числе таких многочисленных, как курды, азербайджанцы, арабы, туркмены и др. В условиях Исламской Республики Иран все движения нетитульных, то есть неперсидских, наций за свои политические и культурные права, рассматриваются как подрывающие власть центрального правительства, а значит, направленные против режима исламской республики. Базу для такого положения создает ныне действующая в Иране конституция, при составлении и принятии которой было проигнорировано абсолютное большинство поправок и добавлений, предложенных представителями национальных меньшинств.

Именно с этим обстоятельством у представителей неперсидского населения страны связаны чувства национальной неполноценности и второсортности. Эти чувства опираются, в частности, на ставшие достаточно рутинными факты грубейшей диспропорции при выделении бюджетных средств регионам с персидским и неперсидским населением. По данным иранской газеты «Новруз» за 2002 г., населенные преимущественно персами провинции Исфаган и Керман получают в 20 (!) раз больше средств, чем насчитывающая примерно столько же жителей провинция Иранский Курдистан или населенная преимущественно азербайджанцами провинция Ардебиль. За прошедшие с тех пор четыре года существенных изменений в этой сфере не произошло. В таком контексте становятся понятными возникающие время от времени массовые выступления в курдских регионах страны, откровенно сепаратистские демонстрации в преимущественно арабоязычной южной провинции Хузестан. Не случайна и острая реакция азербайджанского населения страны на карикатуру в одном из майских номеров центральной газеты «Иран», задевшую национальные чувства второго по величине этноса и повлекшей за собой беспорядки с многочисленными жертвами.

Таким образом, национализм монархии Пехлеви сменился после революции не признающим национальных и языковых различий исламизмом Хомейни, а затем нынешнего религиозного лидера аятоллы Али Хаменеи. Проблема иранской интеграции на базе персидского этноса заменена в исламском Иране концепцией мусульманской солидарности на базе единой веры и единого языка – ПЯ.

Развитие ПЯ в Иране неразрывно связано с активно проводимой в течение ряда лет исламской культурной революцией. Как часть политического процесса, утвердившегося в Иране в результате прихода к власти исламских клерикалов, она имеет своей целью претворение идей исламской революции в сфере духовной жизни, в том числе литературе, языке, театре, кино, прочих формах культурной деятельности. В течение всех лет после победы исламской революции в Иране проводилась последовательная работа по тотальной исламизации духовной и культурной жизни, получившая после прихода к власти в августе 2005 г. президента-неоконсерватора Махмуда Ахмадинежада новый им