Мировоззренческая компонента экологического образования

Хунджуа А. Г.

Современное экологическое образование должно содержать две компоненты: профессионально-предметную и мировоззренческую. И если с профессионально-предметной компонентой в целом имеется ясность, то мировоззренческая компонента требует дальнейшей разработки.

Вопросам формирования мировоззрения уделяется внимание во многих естественнонаучных и гуманитарных курсах, однако, сама возможность влияния на мировоззрение студентов сильно преувеличена. В XXI веке к моменту начала обучения в вузе люди имеют сформированное устойчивое мировоззрение, перестроить которое крайне сложно. В лучшем случае можно рассчитывать на уточнение отдельных моментов, в первую очередь на преодоление потребительского подхода – каждый должен осознавать, что в нашем мире духовные ценности преобладают над материальными.

Вопрос этот не решается в рамках научного знания, и требует привлечения категорий нравственности. При этом неизбежно придется опираться на какую-то конкретную систему нравственности, которая должна с пониманием восприниматься большинством членов общества, быть исторически оправданной – показать свои возможности, состоятельность и объективность. Поскольку не существует «общечеловеческих» нравственных ценностей, наиболее приемлемой следует считать христианскую систему нравственных ценностей, которой долгие века следовали народы Европы, Северной и Южной Америки, Австралии.

Христианская нравственность открыта в Священном Писании и, что очень важно, не подлежит ревизии (например, в угоду каких-либо промышленных или финансовых группировок, которые вместо решения экологических вопросов пытаются откупиться от мирового сообщества). Ведь не зря Ф.М. Достоевский еще полтора века назад указал основную экологическую проблему – «Если Бога нет, то все дозволено».

Но «Священное Писание» сегодня находится за рамками образования, в противоположность, например, атеизму – той же вере, но вере чисто негативной, ничего не привносящей в наши знания, нашу культуру, кроме отрицания Бога.

Поэтому представляется необходимым изучение основ христианства, христианской нравственности в рамках светского образования, конкретно и в курсе экологии, не как религиозной конфессиональной системы, а в плане философско-познавательной системы, позволяющей иметь однозначный взгляд на все главные для человечества вопросы.

Между тем критерий научности (в содержание которого входят формальная непротиворечивость, причинно-следственная связность, опытная проверяемость – хотя бы потенциальная, воспроизводимость) строго выполняется только для ограниченного числа простых моделей реальности. Сложные модели, особенно важные для мировосприятия модели, призванные описать свойства Мира в целом, обычно выходят за рамки научности. Часто доказательством научности таких моделей служит лишь их принадлежность к определенной концепции, в рамках которой интерпретируются и вытекающие из них следствия.

Так, «теория Большого взрыва», звездная эволюция, образование Солнечной системы из пылевого облака, возникновение жизни на Земле, биологическая эволюция, происхождение человека и нравственности – все эти модели реального Мира обосновываются «законами самоорганизации материи» в рамках концепции эволюционизма. Можно возразить, что данные модели (по крайней мере, часть из них) имеют под собой и формальное научное описание, и согласие с отдельными экспериментами, но строгое научными они не являются.

И не являются таковыми потому, что не выполнен сам критерий научности, состоящий прежде всего, в возможности достаточно полной опытной проверки, а не в непротиворечивости с результатами отдельных экспериментов.

Как писал А. Эйнштейн, «отдельный эксперимент не может подтвердить теорию, он может лишь опровергнуть ее». Другими словами, нужна полнота опыта. В противном случае, имеет место лишь научный миф, т.е. «миф» – по содержанию и «научный» – по форме.

Например, «теория Большого взрыва» - научный миф, т.к. имеет научную форму описания, опирающуюся на применение общей теории относительности к Вселенной в целом, и мифическое содержание, поскольку даже в перспективе возможность его экспериментальной проверки отсутствует. Отдельные эксперименты, интерпретируемые в рамках данной «теории», как уже говорилось выше, не сделают ее строго научной.

Были времена, когда в науке даже гипотез не принимали, (гипотеза отличается от мифа тем, что не исключает для себя потенциальной опытной проверки).

И. Кант писал: "Все, что имеет хотя бы малейшее сходство с гипотезой, есть запрещенный товар, который не может быть допущен в продажу, а должен быть изъят тотчас после обнаружения". Подобные крайности ни к чему, поскольку они тормозят развитие науки. Гипотезы имеют права на существование в рамках науки, более того они приносят и пользу, но надо отличать, где подлинная экспериментально проверенная научная модель, где - гипотетическая, которая лишь в перспективе может стать научной, а где - мифическая, которая навсегда такой и останется. Надо понимать, что есть явления, для которых никакая модель, кроме мифической, построена быть не может и принимать это. Несмотря на то, что сама модель при этом логически непротиворечива, и нет экспериментов, ей противоречащих. Пройдет мода на концепцию, лежащую в основе построения модели, придет и другая модель, может быть, и научно проверяемая.

Дело в том, что любая научная концепция является принятой не окончательно, а исторически временно, в ра