Культовые природные территории и объекты Западного Прибайкалья

В.В. Рябцев, А.Е. Турута , Прибайкальский национальный парк

Прибайкалье отличает удивительное богатство природоохранных обычаев и традиций местного населения. Особенно наглядно это черта проявляется в районах, издавна заселённых наиболее многочисленным коренным народом — бурятами. Бережное отношение к природе здесь было закреплено в обычаях, обрядах и поверьях, как правило, связанных с шаманской верой.

Каково же современное состояние наиболее ценных культовых территорий и объектов Западного Прибайкалья? В 1986 г. на западном побережье оз. Байкал был учреждён Прибайкальский национальный парк. Его площадь — 418 тыс. га, протяжённость байкальских побережий — 470 км. В состав парка вошёл байкальский остров Ольхон. Особую ценность представляют 110 тыс. га реликтовых степей, включённых в границы парка без изъятия из хозяйственного использования. В парке постоянно проживают около 15 тыс. человек. Наиболее высока плотность населения в пределах Ольхонского района (северная половина парка). Значительную его долю составляют коренные местные жители — буряты.

Именно эта территория долгие века являлась оплотом шаманской религии, а остров Ольхон — даже своеобразной «столицей» шаманизма, местом пребывания самых могущественных шаманов и мифического главы шаманской веры. Уникальное геологическое образование — ольхонский мыс Бурхан — считается сакральным «сердцем» великого озера. Ещё академик И.Г. Георги (1772), посетивший этот остров, отметил, что нигде не приносились в таком изобилии жертвы, как здесь. «Хозяин Ольхона» почитался самым грозным байкальским божеством. Его местообитанием считалась пещера на мысе Бурхан. Следы древних жертвоприношений сохранились здесь до наших дней. В.А. Обручев, производя в 1889 г. геологические исследования на Ольхоне, писал: «Всего примечательнее суеверный страх, который ольхонские буряты питают к пещере; мимо Шаманской скалы нельзя проезжать на колесах, а только верхом или на санях; если в одном из родов есть покойник, членам этого рода запрещается проезжать мимо пещеры в течение определённого времени» (1890). Женщинам вообще запрещалось приближаться к мысу. П.Е. Кулаков, автор одного из самых обстоятельных очерков об Ольхоне, писал: «Ни около горы Ижимэй, ни около Пещерного мыса и находящегося вблизи него священного леса не смеют ходить буряты: если в священный лес зайдёт скот, то и пастух не смеет зайти туда, чтобы выгнать скотину, даже если зверь нападет на неё. Такое запрещение связано с тем, что… можно осквернить священное место каким-нибудь нехорошим помыслом или делом» (1898).

Но всё это в прошлом. В 1930-х гг. «рыбацкая столица Ольхона» — пос. Хужир — как бы в насмешку над древними обычаями был построен как раз рядом со священным мысом. Позднее был построен пирс, а в 1970-х гг. — нефтебаза. Почитаемая веками скала во второй половине ХХ в. покрылась нанесёнными краской надписями («здесь был…» и т.п.). Лишь в последние годы ситуация стала меняться к лучшему. В 1998 г. была ликвидирована нефтебаза (пирс разобрали ещё раньше). В 2000 г. в рамках проекта Глобального экологического фонда «Сохранение биоразнообразия» (компонент «Байкальский регион») общественная организация «Экология и здоровье» (г. Иркутск) совместно с Прибайкальским парком провела работу по рекультивации участка, примыкающего к мысу. Но в священную пещеру, куда в немногие дни в году имели доступ только шаманы и буддистские ламы, сейчас считает своим долгом спуститься почти каждый гость пос. Хужир. В гораздо лучшем состоянии находится другой священный ольхонский мыс — Хобой (крайняя северная точка острова), хотя и он летом подвергается значительной рекреационной нагрузке. Счастливее всего сложилась судьба священной горы Ижемей (высочайшая точка Ольхона). Сейчас эта гора находится в заповедной зоне национального парка, люди бывают там весьма редко.

Подробнее хотелось бы рассказать о некоторых «культовых» животных. Про культ Орла мы писали отдельно в «Волне» № 3-4 (16-17), 1998. Образ этого пернатого хищника занимает важное место в мифологии и мировоззрении бурят. Отметим лишь, что благожелательное отношение к орлам байкальские буряты сохранили до наших дней. Впрочем, оно распространяется и на других пернатых хищников. «Коршун и ворон каждый имеют своего эжина, убивать их нельзя», «филин раньше был невестою царя птиц» — такие записи в конце XIX в. сделал во время своих этнографических экспедиций по Предбайкалью крупнейший исследователь бурятского фольклора М.Н. Хангалов (1889). Хоть и в ослабленной форме, эти представления сохраняются в мировоззрении коренного населения и в наши дни. В начале 1980-х гг. житель пос. Черноруд рассказал одному из авторов такую историю: «В огороде у своей соседки (пожилой бурятки) недавно я увидел хищника (скорее всего — ястреба-тетеревятника), поедающего только что убитую курицу. Позвал хозяйку. Она посмотрела, махнула рукой и сказала — ну что теперь делать, пусть себе ест». Часто можно видеть чёрных коршунов, сидящих на телеграфных столбах среди домов в бурятских деревнях. Случалось нам фотографировать здесь и тетеревятников, отдыхающих на дворовых постройках. В русских населённых пунктах такой картины не увидишь. В 1999 г. в ходе орнитологического обследования предбайкальских лесостепей почти все найденные гнёзда филина оказались расположенными вблизи бурятских деревень (Рябцев, 2000).

С Ольхоном связаны легенды о происхождении бурят племени хори. Здесь охотник Хоридой нашёл небесную деву-лебедь, от брака с которой произошли хор