Даешь сердце

Даешь сердце!

Автор: Шукшин В.М.

Дня за три до Нового года, глухой морозной ночью, в селе Николаевке, качнув стылую тишину, гулко ахнули два выстрела. Раз за разом... Из крупнокалиберного ружья. И кто-то крикнул:

-- Даешь сердце!

Эхо выстрелов долго гуляло над селом. Залаяли собаки.

Утром выяснилось: стрелял ветфельдшер Александр Иванович Козулин.

Ветфельдшер Козулин жил в этом селе всего полгода. Но даже когда он только появился, он не вызвал у николаевцев никакого к себе интереса. На редкость незаметный человек. Лет пятидесяти, полный, рыхлый... Ходил, однако, скоро. И смотрел вниз. Торопливо здоровался и тотчас опускал глаза. Разговаривал мало, тихо, неразборчиво и все как будто чего-то стыдился. Точно знал про людей какую-то тайну и боялся, что выдаст себя, если будет смотреть им в глаза. Не из страха за себя, а из стыда и деликатности. Он даже бабам не понравился, хоть они уважают мужиков трезвых и тихих. Еще не нравилось, что он -- одинок. Почему одинок, никто не знал, но только это нехорошо -- в пятьдесят лет ни семьи, никого.

И вот этот-то человек выскочил за полночь из дома и дважды саданул из ружья в небо. И закричал про сердце.

Недоумевали.

В полдень на ветучасток к Козулину приехал грузный, с красным, обветренным лицом участковый милиционер.

-- Здравствуй, товарищ Козулин!

Козулин удивленно посмотрел на милиционера.

-- Здравствуйте.

-- Надо будет... это... проехать в сельсовет. Протокол составить.

Козулин виновато поискал что-то глазами на полу.

-- Какой протокол? Для чего?

-- Что?

-- Протокол-то зачем? Я не понял.

-- Стреляли вчера? Вернее, ночью.

-- Стрелял.

-- Вот надо протокол составить. Предсельсовета хочет это... побеседовать с вами. Чего стрельбу-то открыли? Испугались, что ль, кого?

-- Да нет... Победа большая в науке, я отсалютовал.

Участковый с искренним интересом, весело смотрел на фельдшера.

-- Какая победа?

-- В науке.

-- Ну?

-- Я отсалютовал. А что тут такого? Я -- от радости.

-- Салют в Москве производят, -- назидательно пояснил участковый. -- А здесь -- это нарушение общественного по. Мы боремся с этим.

Козулин снял халат, надел пальто, шапку и видом своим показал, что он готов ехать объясняться.

У ворот ветучастка стоял мотоцикл с коляской.

Предсельсовета ждал их.

-- Это, оказывается, ночью-то, салют был, -- заговорил участковый и опять весело посмотрел на Козулина. -- Мне вот товарищ Козюлин объяснил...

-- Козулин, -- поправил фельдшер,

-- А?

-- Правильно -- Козулин.

-- А какая раз... А-а! -- понял участковый и засмеялся. И тяжело сел в большое кожаное кресло. И вынул из план бланк протокола. -- Извиняюсь, я без умысла.

Председатель скрипнул хромовыми сапогами, поправил рукой ремень гимнастерки (из другого рукава свисала акку лакированная ладонь протеза), пригласил фельдшера:

-- Садись, товарищ Козулин.

Козулин тоже сел в глубокое кресло.

-- Так что случилось-то? Почему стрельба была?

-- Вчера в Кейптауне человеку пересадили сердце, -- тор­жественн произнес Козулин. И замолчал. Председатель и участковый ждали -- что дальше? -- От мертвого человека -- живому, -- досказал Козулин.

У участкового вытянулось лицо.

-- Что, что?

-- Живому человеку пересадили сердце мертвого. Трупа.

-- Что, взяли выкопали труп и...

-- Да зачем же выкапывать, если человек только умер! -- раздраженно воскликнул Козулин. -- Они оба в больнице были, но один умер...

-- Ну, это бывает, бывает, -- снисходительно согласился председатель, -- пересаживают отдельные органы. Почки... и другие.

-- Другие -- да, а сердце впервые. Это же -- сердце!

-- Я не вижу прямой связи между этим... патологическим случаем и двумя выстрелами в ночное время, -- строго заме председатель.

-- Я обрадовался... Я был ошеломлен, когда услышал, мне попалось на глаза ружье, я выбежал во двор и выстре...

-- В ночное время.

-- А что тут такого?

-- Что? Нарушение общественного порядка трудящихся.

-- Во сколько это было? -- строго спросил участковый.

-- Не знаю точно. Часа в три.

-- Вы что, до трех часов радио слушаете?

-- Не спалось, слушал...

Участковый многозначительно посмотрел на председателя.

-- Какая это Москва в три часа говорит? -- строго спросил он.

-- "Маяк".

-- "Маяк" всю ночь говорит, -- подтвердил председатель, но внимательно смотрел на фельдшера. -- Кто вам дал право в три часа ночи булгатить село выстрелами?

-- Простите, не подумал в тот момент... Я -- шизя.

-- Кто? -- не понял милиционер.

-- Шизя. На меня, знаете, находит... Теряю самоконт. -- Фельдшер как бы в раздумье потрогал лоб, потом глаза -- пальцами. -- Ширво коло ширво... Зубной порошок и прочее.

Милиционер и председатель недоуменно переглянулись.

-- Простите, -- еще раз сказал фельдшер.

-- Да мы-то простим, товарищ Козулин, -- участливо произнес председатель, -- а вот как трудящиеся-то? Им, не, вставать в пять утра. Вы же человек с образовани, вы же должны понимать такие вещи.

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать