Белая ворона

Белая ворона

Автор: Аверченко А.Т.

Белая ворона

Он занимался кристаллографией. Ни до него, ни после него я не видел ни одного живого человека, который бы занимался кристаллографией. Поэтому мне трудно судить - имелась ли какая-нибудь внутренняя связь между свойствами его характера и кристаллографией, или свойства эти не находились под влиянием избранной им профессии. Он был плечистый молодой человек с белокурыми волосами, розовыми полными губами и такими ясными прозрачными глазами, что в них даже неловко было заглядывать: будто подсматриваешь в открытые окна чужой квартиры, в которой все жизненные эмоции происходят при полном освещении. Его можно было расспрашивать о чем угодно - он не имел ни тайн, ни темных пятен в своей жизни - пятен, которые, как леопардовая шкура, украшают все грешное человечество. Я считаю его дураком, и поэтому все наше знакомство произошло по-дурацки: сидел я однажды вечером в своей комнате (квартира состояла из ряда комнат, сдаваемых плутоватым хозяином), сидел мирно, занимался, - вдруг слышу за стеной топот ног, какие-то крики, рев и стоны... Я почувствовал, что за стеной происходит что-то ужасное. Сердце мое дрогнуло, я вскочил, выбежал из комнаты и распахнул соседнюю дверь. Посредине комнаты стоял плечистый молодец, задрапированный красным одеялом с диванной подушкой, нахлобученной на голову, и топал ногами, издавая ревущие звуки, приплясывая и изгибаясь самым странным образом. При стуке отворенной двери он обернулся ко мне и, сделав таинственное лицо, предостерег: - Не подходите близко. Оно ко мне привыкло, а вас может испугаться. Оно всю дорогу плакало, а теперь утихло... И добавил с гордой самонадеянностью: - Это потому, что я нашел верное средство, как его развлечь. Оно смотрит и молчит. - Кто "оно"? - испуганно спросил я. - Оно, ребенок. Я нашел его на улице и притащил домой. Действительно, на диване, обложенное подушками, лежало крохотное существо и большими остановившимися глазами разглядывало своего увеселителя... - Что за вздор? Где вы его нашли? Почему вы обыкновенного человеческого ребенка называете "оно"?! - А я не знаю еще - мальчик оно или девочка. А нашел я его тут в переулке, где ни одной живой души. Орало оно, будто его режут. Я и взял. - Так вы бы его лучше в полицейский участок доставили. - Ну, вот! Что он, убил кого, что ли? Прехорошенький ребеночек! А? Вы не находите? Он с беспокойством любящего отца посмотрел на меня. В это время ребенок открыл рот и во всю мочь легких заорал. Его покровитель снова затопал ногами, заплясал, помахивая одеялом и выкидывая самые причудливые коленца. Наконец, усталый, приостановился и, отдышавшись, спросил: - Не думаете ли вы, что он голоден? Что "такие" едят? - Вот "такие"? Я думаю, все их меню заключается в материнском молоке. - Гм! История. А где его, спрашивается, достать? Молока этого? Мы недоумевающе посмотрели друг на друга, но наши размышления немедленно же были прерваны стуком в дверь. Вошла прехорошенькая девушка и, бросив на меня косой взгляд, сказала: - Алеша, я принесла вам взятую у вас книгу лекций профес... Это еще что такое? - Ребеночек. На улице нашел. Правда, милый? Девушка приняла в ребенке деятельное участие: поцеловала его, поправила пеленки и обратила вопросительный взгляд на Алешу. - Почему он кричит? - строго спросила она. - Не знаю. Я его ничем не обидел. Вероятно, он голоден. - Почему же вы ничего не предпринимаете? - Что же я могу предпринять?! Вот этот господин (он, кажется, понимает толк в этих делах...) советует покормить грудью. Не можем же мы с ним, согласитесь сами... В это время его взор упал на юную, очевидно, только этой весной расцветшую, грудь девушки, и лицо его озарялось радостью. - Послушайте, Наташа... Не могли бы вы... А? - Что такое? - удивленно спросила девушка. - Не могли бы вы... покормить его грудью? А мы пока вышли бы в соседнюю комнату... Мы не будем смотреть. Наташа вспыхнула до корней волос и сердито сказала: - Послушайте... Всяким шуткам есть границы... Я не ожидала от вас... - Я не понимаю, что тут обидного? - удивился Алеша. - Ребенку нужна женская грудь, я и подумал... - Вы или дурак, или нахал, - чуть не плача, сказала девушка, отошла к стене и уткнулась лицом в угол. - Чего она ругается? - изумленно спросил меня Алеша, - Вот вы - человек опытный... Что тут обидного, если девушка покормит... Я отскочил в другой угол и, пряча лицо в платок, затрясся. Потом позвал его: - Пойдите-ка сюда... Скажите, сколько вам лет? - Двадцать два. А что? - Чем вы занимаетесь? - Кристаллографией... - И вы думаете, что эта девушка может покормить ребенка... - Да что ж ей... жалко, что ли? Содрогание моих плеч сделалось до того явным, что юная парочка могла обидеться. Я махнул рукой, выскочил из комнаты, побежал к себе, упал на кровать, уткнул лицо в подушку и поспешно открыл все клапаны своей смешливости. Иначе меня бы разорвало, как детский воздушный шар, к которому приложили горящую папироску... За стеной был слышен крупный разговор. Потом все утихло, хлопнула дверь, и по коридору раздались шаги двух пар ног. Очевидно, хозяин и гостья, помирившись, пошли пристраивать куда-нибудь в более надежные руки свое сокровище. * * * Вторично я увидел Алешу недели через две. Он зашел ко мне очень расстроенный. - Я пришел к вам посоветоваться. - Что-нибудь случилось? - спросил я, заражаясь его озабоченным видом. - Да! Скажите, что бы вы сделали, если бы вас поцеловала чужая дама? - Красивая? - с цинизмом, присуши