Автор: Шукшин В.М.
Моя кровать -- в углу, его -- напротив. Между нами -- стол, на столе -- рукопись, толстая и глупая. Моя рукопись. Роман. Только что перечитал последнюю главу и стало грустно: такая тягомотина, что уши вянут.
Теперь лежу и думаю: на каком основании вообще чело садится писать? Я, например. Меня же никто не просит.
Протягиваю руку к столу, вынимаю из пачки "беломорину", прикуриваю. Кто-то хорошо придумал -- курить.
... Да, так на каком основании человек бросает все другие дела и садится писать? Почему хочется писать? Почему так сильно -- до боли и беспокойства -- хочется писать? Вспом мой друг Ванька Ермолаев, слесарь. Дожил человек до тридцати лет -- не писал. Потом влюбился (судя по всему, крепко) и стал писать стихи.
-- Кинь спички, -- попросил Серега.
Я положил коробок спичек на стол, на краешек. Серега недовольно крякнул и, не вставая, потянулся за коробком.
-- Муки слова, что ли? -- спросил он.
Я молчу, продолжаю думать. Итак: хочется писать. А что я такое знаю, чего не знают другие, и что дает мне право рассказывать? Я знаю, как бывает в степи ранним летним утром: зеленый тихий рассвет. В низинах легкий, как дыхание, туман. Тихо. Можно лечь лицом в пахучую влаж траву, обнять землю и слушать, как в ее груди глубоко шевелится огромное сердце. Многое понимаешь в такие ми, и очень хочется жить. Я это знаю.
-- Опять пепел на пол стряхиваешь! -- строго заметил Серега.
Я свесился с кровати и сдул пепел под кровать. Серега сел на своего коня. Иногда мне кажется, что я его ненавижу. Во-первых, он очень длинный. Я этого не понимаю в людях. Во-вторых, он правдивый до тошноты и любит хлопать свои длинными ручищами меня по спине. В-третьих -- это главное, -- он упрям, как напильник. Он полагает, что он очень практичный человек и называет себя не иначе -- реа.
"Мы, реалисты..." -- начинает он всегда и смотрит при этом сверху снисходительно и глупо, и массивная нижняя челюсть его подается вперед. В такие минуты я знаю, что не его.
-- Отчего такая тоска бывает, романтик? Не знаешь? -- спрашивает Серега безразличным тоном (не очень надеется, что я заговорю с ним). Сейчас он сядет на кровати, перело пополам и будет тупо смотреть в пол. Надо поговорить с ним.
-- Тоска? От глупости в основном. От недоразвитости. -- Очень хочется как-нибудь уязвить этот телеграфный столб. Нисколько он не практичный, и не холодный, и не трезвый. И тоски у него нету. Я все про него знаю.
-- Неправда, -- сказал Серега, садясь на койке и склады пополам. -- Я заметил, глупые люди никогда не тоскуют.
-- А тебе что, очень тоскливо?
-- То есть... на белый свет смотреть тошно.
-- Значит, ты -- умница.
Пауза.
-- Двадцать копеек с меня, -- говорит Серега и смотрит на меня серыми правдивыми глазами, в которых ну ни наме на какую-то холодную, расчетливую мудрость. Глаза умные, в них постоянно светится мягкий ровный свет. Мо, и правда, что ему сейчас тоскливо, но зато уж и лелеет он ее, и киснет как-то подчеркнуто. Смотреть на него сейчас неприятно. Он, наверное, напрашивается на спор, и, если в спор этот ввязаться, он будет до посинения доказывать, что искусство, стихи, особенно балет -- все это никому не нужно. Кино -- ничего, кино можно оставить, а всю остальную "бодягу" надо запретить, ибо это сбивает людей с толку, "расхолаживает" их. Коммунизм строят! Рассчитывают вот этим местом (постукивание пальцем по лбу) и строят! Мне не хочется сейчас говорить Сереге, что он придумал свою тоску, не хочется спорить с ним. Хочется думать про степь и про свой роман.
-- Ох и тоска же! -- опять заныл Серега.
-- Перестань, слушай.
-- Что?
-- Ничего. Противно.
-- В твоем романе люди не тоскуют? Нет?
"Не буду спорить. Господи, дай терпения".
-- У тебя, наверно, положительные герои стихами гово. А по утрам все делают физзарядку. Делают зарядку?
"Не буду ругаться. Не буду".
-- Песни, наверно, поют о спутниках, -- продолжает Се, глядя на меня злыми веселыми глазами. -- Я бы за эти песенки, между прочим, четвертовал. Моду взяли! "Назна я свидание на Луне-е!.." -- передразнил он кого-то. -- Уже свиданье назначил! О! Да ты попади туда! Кто-то голову ломает -- рассчитывает, а он уже там. Кретины!
Я молчу. Между прочим, насчет песенок -- это он верно, пожалуй.
Серега тоже замолчал. Малость, наверно, легче стало. Некоторое время у нас в комнате очень тихо. Я снова настра на степь и на зори.
-- Дай роман-то свой почитать, -- говорит Серега.
-- Пошел ты...
-- Боишься критики?
-- Только не твоей.
-- Я ж читатель.
-- Ты читатель?! Ты робот, а не читатель. Ты хоть одну художественну книгу дочитал до конца?
-- Это ты зря, -- обиделся Серега. -- Надо писать умнее, тогда и читать будут. А то у вас положительные герои такие уж хорошие, что спиться можно.
-- Почему?
-- Потому что никогда таким хорошим не будешь все равно. -- Серега поднялся и пошел к выходу. -- Пройтись, что ль, малость.
Когда он вышел, я поднялся с койки и подсел к рукопи. Один положительный герой делал-таки у меня по утрам зарядку. Перечитал это место, и опять стало грустно. Плохо я пишу.
Одними из наиболее популярных услуг на рынке IT-технологий являются создание и продвижение лендингов. Они способны положительно влиять на деятельность любого бизнес-проекта в интернете. Судя по многочисленным отзывам, заказавшие создание лендингов люди ни разу не пожалели о потраченных деньгах. Они вложили в будущее, которое неразрывно связано с интернетом. Всё больше и больше предпринимателей обращаются к услугам разных агентств, веб-студий, чтобы заказать создание лендинга у профессионалов.