Человек, слово и контекст

ЧЕЛОВЕК, СЛОВО И КОНТЕКСТ

Одним из самых распространенных лингвистических мифов является миф о зависимости слова от контекста, миф о порождающей силе (функции) контекста. Особенно широкое распространение эта гипотеза получила в работах представителей структурального направления: П. Вегенера, Г. Штербера, А. Норейна, А. Гардинера, Л. Блумфилда, Л. Ельмслева, С.К. Шаумяна. Так, глава датского структурализма Л. Ельмслев пишет: "... любая сущность, а, следовательно, также и любой знак определяется относительно, а не абсолютно, и только по своему месту в контексте". "Так называемые лексические значения в некоторых знаках есть не что иное, как искусственно изолированные контекстуальные значения или их искусственный пересказ. В абсолютной изоляции ни один знак не имеет какого-либо значения; любое знаковое значение возникает в контексте...". Как ни прискорбно, этой точки зрения придерживаются и многие отечественные лингвисты и литературоведы, вовсе не считающие себя чистыми структуралистами.

Например, о "зависимости значения слова от контекста" говорит Э.В. Кузнецова. "Убедительным свидетельством этой зависимости, - пишет она, - служит возможность осмысления значения незнакомого или пропущенного слова по контексту" .

В этом утверждении отношения зависимости поставлены с ног на голову. Ведь сама "возможность осмысления (слушающим. - Ю.Ф.) значения незнакомого или пропущенного слова по контексту" возникает именно благодаря тому, что контекст был сформирован с учетом, под влиянием соответствующего лексического значения.

Рассмотрим оба случая, упомянутые Э.В. Кузнецовой, - осмысление значения незнакомого и осмысление значения пропущенного слова.

Допустим, что адресат речи получил фразу "Поэт фраппировал мещан своей желтой кофтой и грубыми репликами". Смысл слова "фраппировал" ему известен, но лексическое окружение способно помочь получателю речи догадаться о значении этого слова ("неприятно поражал, изумлял, удивлял"). Однако значит ли это, что данное лексическое значение зависит от контекста, определяется им? Вовсе нет. Когда говорящий строил данный контекст, он строил его в соответствии с лексическим значением, индивидуальной и категориальной валентностью известного ему слова "фраппировать". Естественно, что, построенный по требованию лексического значения "фраппировать", контекст несет в себе обратную, отраженную информацию об этом лексическом значении. Этой обратной информацией и пользуется получатель речи. Восприняв контекст неизвестного ему до сих пор слова "фраппировать", реципиент умозаключает о лексическом значении этого слова. Но движение получателя речи от контекста к лексическому значению не означает зависимости последнего от первого. В самом объекте (языке / речи) зависимость имеет обратную направленность, т.е. направленность от лексического значения к контексту.

То же самое, в сущности, мы наблюдаем при пропуске слова. Напр.: "А он демонстранта - дубинкой по спине". Лексическое значение "ударил" получатель речи восстанавливает (определяет) именно благодаря тому, что контекст явился своего рода зеркалом, в котором отразилось упомянутое значение.

Указательная функция контекста более очевидна в случае введения в контекст многозначного слова. Окружение слова в этом случае указывает получателю речи, какое значение многозначного слова актуализировал говорящий. Напр., в фразе "Обаяние и грация этой девушки не могли остаться не замеченными" слово "грация" употреблено в значении "изящество, красота в движениях", а в фразе "Она стала носить грацию" - в значении "род эластичного корсета, поддерживающего грудь".

Как видим, при решении проблемы "лексическое значение и контекст" необходимо учитывать позицию отправителя и позицию получателя речи. На необходимость строго различать лингвистику отправителя и лингвистику получателя речи указал в выступлении на I-ом международном симпозиуме "Знак и система языка" Р.О. Якобсон: "Две точки зрения - кодирующего и декодирующего, или, другими словами, роль отправителя и роль получателя сообщений должны быть совершенно отчетливо отграничены. Разумеется, это утверждение - банальность; однако именно о банальностях часто забывают. А между тем оба участника акта речевой коммуникации подходят к тексту совершенно по-разному" . "Описания этих обоих контекстов одинаково законны и целесообразны. Если же исследователь занимается одним из них и при этом не отдает себе отчета в том, на какой точке зрения он стоит - говорящего или слушающего, то он оказывается в положении Журдена, который говорит прозой, не подозревая об этом. Еще опаснее противозаконный компромисс между обеими точками зрения".

Говорящий идет от значения к контексту, а слушающий - от контекста к значению.

Слово есть единица языка, контекст - явление речи. Как язык (синхронически) предшествует речи, так слово предшествует контексту.

Слово не приспосабливается к контексту, не деформируется, не переделывается в нем, а используется в том значении, которое оно имеет в языке. "Контекст в таких случаях, - С.Д. Кацнельсон, - не генератор значений, а их внешний "проявитель" "...Контекст лишь реализует то, что заложено в самом ... слове"

Если бы лексическое значение сло