Устремленность к абсолютным началам бытия: роман Л. Н. Толстого «Война и мир»

И. И. Мурзак, А. Л. Ястребов.

Эволюция замысла произведения (от истории декабриста до романа-эпопеи о национальной жизни) вызвана прежде всего сменой философских ориентиров автора. Локальная тема — изображение жизни декабриста — расширилась до историко-культурного обобщения; писатель осознавал необходимость универсального изображения отечественного бытия. Сам выбор жанра свидетельствует о стремлении Толстого проследить многообразные факты действительности в их взаимосвязи и опосредованности глобальными этическими началами народной жизни. Роман-эпопея подразумевает объединение авторской и фольклорной повествовательных эстетик. К одному из принципов эпического произведения относится объективность, т. е. воспроизведение жизненных коллизий, исключающее психологически-субъективный комментарий. В литературоведении отмечается оригинальное слияние в структуре «Войны и мира» индивидуального опыта художника и надвременного взгляда на конкретные проблемы. Ошибочно было бы интерпретировать специфику жанра в аспекте идейно-тематической контаминации исторической, политической, семейно-бытовой, военной фабул. Они объединены структурой конфликта и системой образов.

Замысел Толстого не исчерпывается задачей изображения исторических событий, а заключается в философском осмыслении опыта прошлого и его влияния на настоящее. Первоначальный план произведения оказался слишком локальным для воплощения грандиозных морально-этических доктрин. Уже выбор жанра свидетельствует о сознательном желании автора придать повествованию особое, обобщающее звучание. Роман-эпопея — это прежде всего намерение синтезировать различные повествовательные манеры. Субъективно-индивидуальное авторское сознание, по Толстому, не в состоянии воплотить глобальный масштаб происходящих событий. Эпический стиль одним из своих доминантных принципов провозглашает приоритет коллективного народного мышления; Толстой ориентируется на логику этической объективности в создании сцен и картин, которые невозможно обозреть частному сознанию. Это касается прежде всего описаний батальных эпизодов и фигур Кутузова и Наполеона. Автор не склонен идеализировать русского полководца, писателю чужды и попытки категоричного осуждения французского императора. В создании образа Наполеона доминируют традиционные романтические мотивы; он эмоционален, убежден, что происходящее дoлжно подчинить своей воле; указать пути движения народов, сформировать свою историю, источником которой может быть только он, исключительно сильный человек, стоящий над миром. И напротив, в портретировании Кутузова преобладает иная тональность. Русский главнокомандующий, может показаться, сохраняет стоическое бесстрастие к развернувшейся людской драме. Подобная характеристика становится принципиальным моментом в развитии Толстым концепции философии истории. Поражение Наполеона объясняется тем, что личности героической, наделенной неограниченной властью, вряд ли удастся внушить миру свои эгоистические интересы. История не признает вмешательства и диктата великого, но все же не лишенного слабостей человека, зависящего от многочисленных обстоятельств.

Доказательством гениальности мысли и народной мудрости Кутузова, считает Толстой, является умение чувствовать течение истории и понимать тот момент, когда настает необходимость в активности человека. Эта гармонизация индивидуального и надличностного является залогом победы русского оружия, а в художественной структуре философского романа — опосредованием жанровой специфики, представляющей синтез человеческого и надвременного. С этим феноменом повествовательной эстетики связана и разработка автором основных этико-философских категорий — «мысли народной» и «мысли семейной».

Кутузов и Наполеон представлены и персонажами романа, и символами, определяющими направленность духовного движения. В многотомном и многофигурном произведении прочитывается авторская необходимость создать этическую фигуру баланса, способную придать единый масштаб изображаемым явлениям и лицам, не нарушив пропорций между человеческим и общенациональным.

Осмысливая причины возникновения войн, Толстой выявляет механизмы действия законов истории, стремится к глубокому философскому осмыслению идеи войны и мира, воплощенной в романе на различных тематических уровнях.

Потенциал названия заключается в возможности интерпретации понятий «война» и «мiръ» как в конкретике их привычных значений, так и в философском обобщении; Толстой избирает их в качестве символических эмблем космоса, пребывающего в полярности существований. Слова «мир» и «война» обобщают комплекс понятии культуры и цивилизации. Практическая жизнь людей, духовные ориентиры синонимируются с гармонией мироздания. Негативные эмоции, бездуховность, лицемерие, обман ассоциируются с деструктивной идеей войны.

Название определило особое построение системы образов произведения. Сцены светской жизни аллегорически отождествляются с распадом семейных отношений и войной. Толстой понимает потребность реконструкции истинного состояния национального космоса. Идея преодоления дисгармонии иллюстрируется положительными персонажами. Но характеры героев не задаются в пределах устоявшегося философски-психологического пространства, они пребывают в моральных метаморфозах. Этот принцип моделирования литературного типа был назван Чернышевским «диалектикой души». Каждая мысль человека или поступок детерминированы не только индивидуальными импульсами, но и движением общенациональных идей. Персонаж предст