Бескорыстное и безусловное дарение в Капитанской Дочке Пушкина

О л и м п и а д н а я р а б о т а п о л и т е р а т у р е

Л о г и к а б е с к о р ы с т н о г о

и б е з у с л о в н о г о д а р е н и я

Путилов Сергей

Ученик 9"б" класса средней школы № 606

педагог

Степыгина Людмила Ивановна

Пушкин, 1999г.

Пролог

"Чтобы идти вперед, чаще оглядывайтесь назад, ибо иначе забудете, откуда вы вышли и куда нужно вам идти" - советовал Л.Андреев в начале ХХ века. Но это хорошо знал А.С.Пушкин еще в ХIХ веке, поэтому его обращение к истории ХVШ века не случайно. Может быть, и нам, чтобы идти в "завтра", надо оглянуться назад, к Пушкину, к тому, что открыли ему исследования о Пугачеве и что выразил он в "Капитанской дочке".

В историческом исследовании Пушкин показывает реального Пугачева - злодея и народного любимца. Поэтесса Марина Цветаева писала о двух Пугачевых, которые есть у Пушкина: "Пугачев в "Капитанской дочке" и Пугачев в "Истории пугачевского бунта", казалось бы, одной рукой писаны. Но Пугачева из "Капитанской дочки" писал поэт, из "Истории..." - прозаик. "Теперь" - продолжает Цветаева - "очная ставка дат: "Капитанская дочка" - 1836 год, "История ..." - 1834." Выходит, Пушкин своего Пугачева писал, зная...?". Заметим, что Н.В.Гоголь считал "Капитанскую дочку" романом. Его поразила "чистота и безыскусственность" стиля, что в нем "в первый раз выступают именно русские характеры - бестолковщина времени и простое величие простых людей, все - не только самая правда, но еще как бы лучше ее".

Хочется добавить: это выше правды, потому что человечность, проявляемая героями "Капитанской дочки" позволяет им возвыситься над неумолимой и жесткой логикой социальной борьбы. В этом и заключается отсвет пушкинской мечты о подлинно человеческих отношениях.

"" Капитанская дочка" - это поэтическая история, имеющая свой бытовой уклад, овеянный своеобразной поэзией, свой склад мыслей и эстетические идеалы. Пушкин писал с увлечением и любовью, от этой любви - удивительная, неповторимая поэзия его повести. Эта поэзия в равной мере и крестьянского, пугачевского мира, и мира дворянского, ему противопоставленного" (Е.А.Маймин "Пушкин. Жизнь и творчество.")

По мнению Ю.М.Лотмана, Гринев, несмотря на свои сочинительские опыты, не поэт, но Пушкин "наделяет его расположением души к живейшему принятию впечатлений, следственно к быстрому соображению понятий, что и способствует их объяснению". "Это и есть вдохновение, благодаря которому, Гринев становится "поэтом в истории""

Поединок великодушия.

Первая встреча Гринева и Пугачева произошла, как мы знаем, в особой, даже несколько романтической обстановке. "Я выглянул из кибитки: все было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевленным...". Встречая мужика на дороге, Гринев просит провести через буран до какого-нибудь жилища. "Послушай, мужичок, возьмешься ли ты провести меня до ночлега?". Последний исполняет его просьбу.

Опуская некоторые следующие события, в том числе сон Гринева и разговоры на постоялом дворе, остановимся на моменте, где Гринев благодарит своего вожатого. "Я позвал вожатого, поблагодарил за оказанную помощь и велел Савельичу дать ему полтину на водку". Савельич категорически отказывается сделать это, и вот тогда Гринев жалует мужику свой заячий тулуп. "Хорошо, - сказал я хладнокровно, - если не хочешь дать полтину, то вынь ему что-нибудь из моего платья.<...> Дай ему мой заячий тулуп".

С этого момента в дело вступает принцип дарения, основанного на щедрости и великодушии. Подарок Гринева основан именно на этих двух принципах. (Здесь уместно провести аналогию с выражением "отдать последнюю рубашку" - Гринев, не имея возможности деньгами отблагодарить провожатого, жалует ему тулуп со своего плеча.)

Поэтизация тулупа происходит за счет художественного гения Пушкина, вплетающего эту деталь в сложную систему соответствий, смысловых и ситуационных.

Значимость этого подарка обозначится полностью в момент возможной казни Гринева, как оказалось, Пугачев и провожатый - одно и то же лицо. Далее Гринев, постепенно "приближаясь" к Пугачеву, начинает ощущать всю многогранность этого человека: "...пьяница, шатавшийся по постоялым дворам, осаждал крепости и потрясал государством!". Он же оказывает Гриневу самые разные благодеяния, жалует ему шубу со своего плеча, лошадь и полтину денег, несмотря на глупое вмешательство Савельича со своим "реестром". Пугачев "переплачивает" и двигает дальше основанный на дарении сюжет. В нем барин-Гринев и мужик-Пугачев выходят за рамки поведения, свойственного их социально-сословному положению, их разговоры дружеские, а отношения - доверительные: "Пугачев смотрел на меня пристально, изредка прищуривая левый глаз с удивительным выражением плутовства и насмешливости. Наконец он засмеялся, и с такою непритворной веселостью, что и я, глядя на него, стал смеяться, сам не зная чему". Это является неким чудом, потому что заставляет участников процесса выйти за пределы своего "я" на нейтральную территорию, открытую и незащищенную, требует вдохновения поступков