Литвиненко Н.А.
Процессы мифологизации затрагивают творчество большинства французских драматургов 1930-х гг. Это связано с поисками новых средств художественной выразительности, с актуальностью традиций символизма, сюрреализма, укоренившимися в культуре новыми социокультурными парадигмами, но и с предощущением почти роковых, неудержимо приближающихся перемен, выдвигавших в центр проблему несвободы личности, следовательно, и потребность вырваться из предначертанного круга. Драматургия Кокто и Сартра, Ануйя, самого Жироду, как и Народный театр в эту пору ориентированы на обновление драматургического и сценического языка, на поиски и создание нового зрителя. Обращение к мифу, архетипическим образам и мотивам происходило на разной основе, но неизменно и по-разному драматурги заставляли истину плясать на канате исторических и психологических, мифологических смыслов и парадоксов.
Поиски ценностных абсолютов неизбежно актуализировали в художественном тексте или подтексте драмы память о романтизме. Преемственная связь с романтизмом, ищущим опору в личностном сознании, в духовном максимализме, широко использующем ироническое остранение, приобретала новую актуальность не только для создателей экзистенциалистской драмы. Связь эта была и прямой и опосредованной.
Драму Жана Жироду «Ondine» (1938) от романтической новеллы-сказки Фридриха де ла Мотт Фуке («Undine», 1811)[1], которая легла в основу ее сюжета, отделяет бездна исторических потрясений, модернистских исканий и перемен, но разрыв во времени не означал утраты родственных связей. О них неоднократно писали в Германии[2](в нашей стране - чаще попутно) при характеристике общих процессов эволюции французской драмы первой половины XX в[3]. Обширный материал о романтике Фуке, его творчестве и «Ундине», в том числе сопоставление с Жироду, содержит подготовленное и сопровождаемое статьями и комментариями литературоведов Д.Л. Чавчанидзе и С.Р. Брахман издание «Ундины» Фуке, вышедшее в серии «Литературные памятники» в 1990 г.[4], но проблема трансформации мотива любви в двух «Ундинах» по-прежнему остается литературоведчески актуальной.
Нас в рамках небольшой статьи интересует, как преломился и преобразился романтический мир «Ундины», мотив любви у Жироду, неоднократно создававшего драматические сюжеты, перекликавшиеся с древними и не древними обработками мифов, как в рамках романтического сюжета происходил диалог с, казалось бы, безвозвратно ушедшей в прошлое эпохой[5]. Разумеется, речь идет об отдельных аспектах проблемы.
И драматург, и новеллист начинают сюжет вспышкой любви Ундины. Она с первого взгляда, подобно героям «Тристана и Изольды», испившим волшебный напиток, влюбилась, но это, как и в сказке, и даже более, чем в классическом рыцарском романе, не просто влюбленность - это мгновенное перевоплощение в любовь. Жироду с первых строк своей драмы вступает в диалог с Фуке. Начав с изображения почти детских шалостей Ундины, в отличие от своего немецкого предшественника, он уже с первых сцен стремится к метафоризации, размыванию сказочных смыслов, и потому его Ундина - то в середине озера, то на вершине водопада. Жироду бытовизирует фантастику, не разрушая намеченного в сюжете двоемирия. Мотив сказочно-фантастический переплетается с поэтическим и метафорическим, обволакивая восприятие по-новому формируемым мифом («Евгения: Ты же видишь. Это ветер. - Август: А я тебе говорю, что это она» [P. 9 -10]).
У Жироду тема поэтичности и прелести Ундины, в отличие от Фуке, усиливается резко, сатирически заостренным контрастом со стилистикой облика и образа рыцаря. Его появление предваряют удары грома, иронически соединяющие мир реальный с миром ирреальным. Изображение рыцаря уже с первых произнесенных им слов включает авторскую насмешку, она - в фарсовых саморазоблачающих репликах, рассуждениях героя о том, как следует обтирать скакунов, о боязни дождя и блох, о любви к войне. Выстраивается психологический, социально окрашенный контраст между исключительным, поэтическим, самозабвенно-жертвенным, доверчивым и ограниченным, обыденным, заурядным у Жироду, подобный тому, который некогда воплотил Гофман в «Житейских воззрениях кота Мура».
Рисуя рыцаря, жаждущего отведать форели, которую «кипящая вода застает... врасплох», драматург вводит основной конфликт (значимый также для Фуке и для романтизма в целом, традиционно отмечаемый литературоведами) между миром природным и миром человеческим, утратившим связи с природным, отдаленно - конфликт между миром хороших и плохих « музыкантов». Этот конфликт у Жироду не менее неразрешим и трагичен, чем в романтизме. В подтексте приобретает новый смысл трагическая максима гельдерлиновского Эмпедокла: «:было вожделение, а нужна любовь».
У Фуке водораздел между природным и человеческим миром проходит между героями и внутри каждого из них. У Жироду он связан также с контекстом социальных отношений, с психологической несовместимостью героев. Как и у Фуке, это та трещина, которая определяет длящуюся в диалогах-сценах внутреннюю психологическую драму героини.
Христианскому миру любви у Фуке противостоит языческий, перекликающийся с «Лесным царем» Гете, у Жироду природно-поэтическому началу противостоят условности, пошлость и лицемерие социального мира. Но у обоих авторов есть еще один роковой, хотя так не маркированный фактор, влияющий на ход событий, - время,
Одними из наиболее популярных услуг на рынке IT-технологий являются создание и продвижение лендингов. Они способны положительно влиять на деятельность любого бизнес-проекта в интернете. Судя по многочисленным отзывам, заказавшие создание лендингов люди ни разу не пожалели о потраченных деньгах. Они вложили в будущее, которое неразрывно связано с интернетом. Всё больше и больше предпринимателей обращаются к услугам разных агентств, веб-студий, чтобы заказать создание лендинга у профессионалов.