Космогония Гоголя

Юрий Нечипоренко

Ярмарка

Первое же произведение Гоголя называется «Сорочинская ярмарка». “Ярмарка” (родственно английскому “year market”) означает “годовой рынок”. Товар на рынке переходит из рук в руки, и, согласно обычаю, сделку надо “обмыть”. Этот обычай восходит к представлениям, что во всяком обмене содержится обман, неравноценность — эквивалентного обмена не бывает. Когда быка меняют на пшеницу, недоволен и демон быка, и демон пшеницы. Необходимо завершать сделку ритуальной трапезой, в которой обмен скрывается за подношением. Демонам приносятся жертвы, чтобы их умилостивить. Обмывание покупки — рудимент древнего обряда. Деньги на себя берут роль эквивалента, в покупке в скрытом виде содержится обмен. Переход товара в другие руки, освоение чужого требует обрядового пиршества: на пиру не считают, где свое и чужое, кто сколько выпил и съел. Здесь и нынешнее свидетельство значимости — “кто с кем пил”, те, кто участвовал в ритуальном пиршестве — принадлежат одному кругу.

Праздничная сторона ярмарки близка к карнавалу. Но карнавал — игра, представление, шествие ряженых, парад аттракционов — то, что даёт пищу глазу. Это торжество визуальности — демонстрация внешних оболочек вещей, костюмов, нарядов, ролей. Ярмарка связана с обменом энергиями пищи и вещами, с которыми человек будет жить и после её окончания. Ярмарка входит в человека не только через глаза, но и через рот, пробирает его целиком.

Хуторянину, позицию которого знал и занимал Гоголь в начале своего пути, невозможно было представить себе двух-трёхмесячное карнавальное безделье и дурачество горожан в средневековой Европе. Конечно, можно пуститься на пару дней в загул на ярмарке или свадьбе, но селянин зарабатывал хлеб тяжёлым трудом в течение года и только результатами этого труда он мог распоряжаться.

Горожане имеют много способов добывания денег — верных и шальных. В город стекаются ресурсы, здесь накапливается и хранится информация. Знать, купцы и мастера высшей квалификации имеют порой состояния, превышающие запасы ценностей на сельской ярмарке. Ресурсы “отрываются” от человека — не могут быть измерены затратами труда, согреты теплом рук. Встаёт задача обработки потоков ресурсов и управления ими. Освоению такого управления помогает карнавал: здесь даются правила игры с такими ценностями, как престиж, статус, клановый (корпоративный) и личный интерес. Карнавал подобен “колесу обозрения” городской культуры.

Если на селе разрыв между образом жизни богатого селянина и бедняка не так велик (они заняты сходным делом, лишь в разной степени успешно и масштабно, в обрядовом же смысле их жизнь единообразна), то в городе этот разрыв огромен. Существует специализация в нищете и богатстве, и компенсацией служит игра, битва Масленицы и Поста.

Жертва и игра

В различии между карнавалом и ярмаркой заключён исток отличия культуры игровой от культуры жертвенной. Игровые искусства связаны с притворством, иронией — в игре всё происходит понарошку, не по-настоящему. Город преуспел в развитии игровой стороны культуры: в системе его ценностей жертвы становятся “бескровными”. Горожанин может жертвовать своим временем, вниманием, досугом, комфортом, желанием — незначительными частями жизни. Образ жизни горожанина состоит из “цивилизованных удовольствий”, раскладывается на потребности — и эти части обрабатываются “свободным рынком”, который, в отличие от годичного рынка ярмарки, представляет искушения праздника, не связанного рамками времени. “Город — это место, где люди каждый день справляют праздник” — одно из первых определений урбанической культуры, данное в «Сказании о Гильгамеше».

Гоголь придал русской литературе хуторское лицо, проявил сельскую жертвенность и праздничность. Хутор — часть округа. Принципиальная неполнота хуторской жизни избывается в ярмарке, в праздниках, её врачующих. Хуторяне живут в “вечном” циклическом времени, следят за временем по росту живого вещества. На ярмарке встречаются и взвешиваются интересы селян и горожан, технологии старые и новые. Городские соблазны оказываются “укрощёнными” образом жизни, обликом культуры селян. Здесь нет разгула того рода, что устраивает “свободный рынок” в городах. На селе жива сказка с её пользой, где “намёк, добрым молодцам урок”, где даётся решение задач бытия: женитьбы, поиска насущного хлеба или пропавшей грамоты. Торжище связано со зрелищем, в ярмарке в свёрнутом виде присутствует карнавал.

Ярмарка и карнавал разнятся в хронологии и топографии. Карнавал, в котором Пост побеждает Масленицу, имеет подтекст оскудения, в его разгуле есть отчаяние, прощание с сытостью. Ярмарка — свидетельство богатства, на ярмарку сходятся совокупные, годовые ресурсы продуктов и скота. С точки зрения ярмарки карнавал есть оторвавшаяся от неё пустая оболочка, колесо, которое крутится вхолостую, — городская забава.

Гоголевская ярмарка связана с местом выхода чёрта из пекла. Чёрт, выгнанный из пекла, сидит в шинке и пропивает “всё, что имел с собою”. Гоголь зовёт шинок “всемирным источником”: из-под земли появляется здесь красная свитка, которая несёт энергию особого рода. Это энергия симпатии и антипатии: парня и девушку тянет друг к другу неведомая сила, но этой силе противостоит антипатия между молодыми и мачехой девушки. Свитка стремится к целостности сама и приносит несчастье другим. Как любовь.

Вращающееся в плоскости земли, лежащее плашмя ярмарочное колесо обмена перемешивает ресурсы округи.