Оразумление жизни

Светлана Молчанова

Сравнительный анализ драмы «Бесприданница» и комедий «Бедная невеста», «Таланты и поклонники»

“Видали вы, как трава пробивается сквозь скважины кладбищенских памятников, ветшающих, распадающихся, хотя они и каменные?.. Так веяния жизни пробиваются сквозь трещины теории — надгробного памятника, имеющего значение только как напоминание о том, что когда-то жило и волновало нас”. Как ни прискорбно признаться, образ АполлонаГригорьева точен и неопровержим. Литературоведам-теоретикам приходится ворочать эти “надгробные плиты”, но парадокс жизни, а вернее, её логика в том, что и без этих плит человечеству не обойтись.

При жизни А.Н.Островского его творчество было “больным местом современных теорий” (Ап.Григорьев) и привлекало, как мы бы сказали сегодня, внимание текущей критики. Самыми значительными явлениями в этой полемике, остающимися живыми и по нынешний день, стали статьи Н.Добролюбова и Ап.Григорьева. Многое в их известных статьях устоялось, превратилось в чёткое понятие, крепкий афоризм. Другое хотелось бы оспорить и осмыслить то, что долгое время оставалось за рамками исследований, замалчивалось.

Трудно не согласиться с Григорьевым, когда он пишет о творческой деятельности Островского — “свободная, и со всеми своими недостатками целостная, органическая, живая”, она “ускользала из-под ножей теорий”. Однако Н.Добролюбов — “теоретик”, по терминологии Григорьева, — в своей развёрнутой и острозлободневной статье «Тёмное царство» утверждал: “Преследование самодурства во всех его видах, осмеиванье его в последних его убежищах, даже там, где оно принимает личину благородства и великодушия, вот, по нашему убеждению, настоящее дело, на которое устремляется талант Островского…” Пылкость и поглощённость своей идеей не позволили Добролюбову до конца разобраться в природе художественного таланта драматурга. Он не заметил того, о чём сам художник писал в одном из своих писем (сентябрь, 1853): “Исправители найдутся и без нас. Чтобы иметь право исправлять народ, не обижая его, надо ему показать, что знаешь за ним и хорошее; этим-то я теперь и занимаюсь, соединяя высокое с комическим”.

В известных статьях Григорьева «После “Грозы”», имеющих подзаголовок «Письма к Ивану Сергеевичу Тургеневу», выражен гораздо более широкий и справедливый взгляд на творчество нашего национального драматурга. “Имя для этого писателя, для такого большого, несмотря на его недостатки, писателя — не сатирик, а народный поэт. Слово для разгадки его деятельности не «самодурство», а «народность». Только это слово может быть ключом к пониманию его произведений. Всякое другое — как более или менее узкое, более или менее теоретическое, произвольное — стесняет круг его творчества”. Но Ап.Григорьев не был бы истинным критиком, если бы не нашёл всё-таки своих точных понятий и определений для такого явления, как творчество Островского. Наряду с только что подчёркнутым — “народность” — надо поставить другую формулу — “оразумление жизни”. Задача, достойная человека, который видел в окружающей его жизни не только мерзости самодурства, но и поэзию быта и бытия.

Оставим, однако, полемики прошедших времён, взяв из них то, что отвечает сегодняшним запросам науки, общества и личности. Обратимся к проблемам теории литературы. Проникновение в действительное содержание художественного произведения невозможно без глубокого анализа формы, в которую оно облечено.

Особый вид драматургического сюжетосложения принято обозначать термином драматическое действие. Этому вопросу посвящено немало работ, в том числе Б.Кастелянца, С.Владимирова, В.Сахновского-Панкеева, Г.Гачева, В.Хализева, Эрика Бентли и других теоретиков драмы. Не останавливаясь на этом вопросе подробно, предложим такое определение драматического действия, которое ставит акцент на телеологическом смысле драмы, выявляет возможности выражения авторского начала в драматическом произведении. Драматическое действие рассматривается как система ситуаций, конфликтов, поступков персонажей и других элементов, наиболее выпукло и определённо демонстрирующая разницу между целью-идеалом персонажей и результатом-реальностью, в осуществлении которого решающую роль играют всеобщие закономерности (действие надличных сил), конкретно-историческая необходимость и свободная воля личности.

Чем точнее драматург осознаёт всеобщие закономерности жизни, чем глубже его восприятие драматических сторон бытия, чем полнее он может выразить неизбежность результата-реальности, тем сильнее воздействие драматического произведения на читателя-зрителя и тем сложнее и драматичнее отношения автор–зритель.

Пьесы А.Н.Островского могут служить каноническими примерами в построении драматического действия. В 1860 году академик П.А.Плетнёв, бывший тогда ректором Петербургского университета, пишет отзыв на «Грозу», представленную на Уваровскую премию: “Драматическое движение нигде не ослабевает, и между тем общественные отношения и естественный ход жизни никаким искусственным усилием не нарушены и не ослаблены”.

Сравнивая пьесы «Бедная невеста», «Бесприданница» и присоединяя наблюдения над пьесой «Таланты и поклонники», мы старались взять каждое из произведений “в самом себе” и одновременно раскрыть сущность и особенность их сюжетосложения.

«Бедная невеста» — 1852 год. Ранний Островский.

«Бесприданница» — 1878 год. Публикация в первом номере «Отечественных записок» за 1879 год. Зрелое творчество. Безусловный шедевр драматург