Почему в воровском мире был культ Есенина?

Вячеслав Влащенко

Санкт-Петербург

В.Шаламов и А.Жигулин, оба прошедшие через ад колымских лагерей, в своих книгах говорят об исключительной популярности стихов Есенина в уголовной среде, о настоящем культе Есенина в воровском мире, но объясняют особое отношение "блатных" к его стихам совершенно по-разному, прямо противоположным образом.

Анатолий Жигулин в автобиографической повести «Чёрные камни», написанной в 1984году, рассказывает о КПМ — Коммунистической партии молодёжи, нелегальной антисталинской организации, которая была создана в Воронеже в 1947году учениками 9-го класса и просуществовала чуть более года, а потом была разгромлена. Для автора началось страшное время: арест, допросы, одиннадцать месяцев ада в сырых подвалах и карцерах воронежской тюрьмы, где на следствии дважды избивали почти насмерть, а затем пять лагерных лет: Тайшет, Бутугычаг, урановые рудники, рудообогатительная фабрика — страшное, гробовое место.

Приведём фрагмент из этой повести, впервые опубликованной в 1988году в журнале «Знамя»: "Когда же случайно узналось, что я помню так много стихов Есенина, я стал в бригаде и в бараке человеком важным, нужным и уважаемым. Я стал как бы живым, говорящим сборником Есенина... Аудитория была особенная и разная, не верившая ни в Бога, ни в чёрта, но Есенин примирял людей, заставлял таять лёд, накопившийся в их душах. В стихи Есенина они верили. Самые разные люди — бывшие бандиты и воры, и бывшие офицеры, инженеры, и бывшие колхозники, рабочие — слушали стихи Есенина с огромным удивлением и радостью... Как кроткие ангелы, сидели вокруг меня и смотрели в мои глаза и закоренелые преступники, и люди, так или сяк попавшие в академию, так сказать, обнажённой жизни. Стихи Есенина не надоедали, люди готовы были слушать их по многу раз — как слушают любимые песни" ¹ .

Варлам Шаламов, проведший семнадцать лет в сталинских лагерях и создавший поразительно достоверную "скорбную повесть" (шесть сборников под общим названием «Колымские рассказы»), повесть, по словам самого писателя, "не о духе победившем, но о духе растоптанном", показавший, что "духовная смерть наступает раньше физической", показавший "процесс распада физического наряду с распадом духовным" ² , в книге «Очерки преступного мира» (1959) в главе «Сергей Есенин и воровской мир» замечает:

"Уже в то время — всего три года после смерти поэта — популярность его в блатных кругах была очень велика. Это был единственный поэт, «принятый» и «освящённый» блатными, которые вовсе не жалуют стихов. Позднее блатные сделали его «классиком» — отзываться о нём с уважением стало хорошим тоном среди воров".

На вопрос: "Чем же Есенин близок душе блатаря?" — Шаламов даёт несколько объяснений:

1. "Прежде всего откровенная симпатия к блатному миру проходит через все стихи Есенина... Пьянство, кутежи, воспевание разврата — всё это находит отклик в воровской душе... Матерщина, вмонтированная Есениным в стихи, вызывает всегдашнее восхищение. Ещё бы! Ведь речь любого блатаря уснащена самой сложной, самой многоэтажной, самой совершенной матерной руганью — это лексикон, быт... Поэтизация хулиганства... Есенинское хулиганство, прославленное стихами, воспринимается ворами как происшествие их «шалмана», их подземной гулянки, бесшабашного и мрачного кутежа..."

2. В есенинской поэзии "родственные нотки слышат блатари":

а) "нотки тоски, всё, вызывающее жалость, всё, что роднится с тюремной сентиментальностью";

б) "нотки вызова, протеста, обречённость";

в) "тон обиженного на мир, оскорблённого миром человека".

3. "Есть ещё одна сторона есенинской поэзии, которая сближает его с понятиями, царящими в блатарском мире, с кодексом этого мира. Дело идёт об отношении к женщине. К женщине блатарь относится с презрением, считая её низшим существом. Женщина не заслуживает ничего лучшего, кроме издевательств, грубых шуток, побоев. Есенинские стихи о пьяных проститутках блатные знают наизусть и давно взяли их «на вооружение». «Есть одна хорошая песня у соловушки» и «Ты меня не любишь, не жалеешь» включены в золотой фонд уголовного фольклора" ³ .

Итак, если у Жигулина Есенин — единственный поэт, чьи стихи пробуждают высокие чувства даже в душе убийц, насильников, бандитов, "на чьи стихи откликается любая живая человеческая душа", а "закоренелые преступники" становятся "кроткими ангелами", то Шаламов объясняет культ Есенина у "блатных" наличием в стихах поэта низких, низменных, циничных чувств, наличием им "родственной души" в поэте, который в поэме «Чёрный человек» "даёт себе чисто блатарскую самооценку":

Был человек тот — авантюрист,

Но самой высокой

И лучшей марки.

Шаламов не верит в возможность проявления каких-либо высоких чувств у "блатарей", так как "уголовный мир — это особый мир людей, переставших быть людьми", ибо "яд блатного мира невероятно страшен", и "отравленность этим ядом — растление всего человеческого в человеке".

Шаламов не верит и в "культ матери" в воровском мире:

"Культ матери — наряду с грубо циничным и презрительным отношением к женщине — характерная примета воровского быта. И в этом отношении поэзия Есенина чрез