"Душа стесняется лирическим волненьем…"

"Душа стесняется лирическим волненьем…"

Сергей Бочаров

Заметки на полях двух стихотворений Пушкина

Разбирая стихотворение Пушкина («Зимний вечер»), Ю. Н. Чумаков вспоминает классическое слово Ю. Н. Тынянова о “тесноте стихового ряда” и расширяет его, распространяя на “более высокие уровни, чем стих”. Исследователь говорит о “«тесноте» стихотворного текста” в целом ¹ . Развивая это расширение замечательного определения, можно говорить об особой тесноте лирического смысла, содержания лирического стихотворения. Само лирическое пространство неизбежно — но и необходимо — не только извне, размером стихотворения, но и изнутри стеснено, поскольку слова на этом малом пространстве ближе, теснее связаны как теснотой пространства, так и — что то же самое — принудительными условиями стиха, “теснотой стихового ряда”. Отсюда известная каждому вникавшему в лирику неизбежность повышенного внимания не только к каждому слову, но и к его позиции в тексте; та особая теснота содержания, какая нами предполагается в лирике, грамматически обусловлена здесь иначе, чем в прозе. “Поэзия грамматики и грамматика поэзии”.

“Оленинское” стихотворение 1828 года «Город пышный, город бедный. . . » в разное время интересно рассматривали В. В. Виноградов и В. Д. Сквозников. Разумеется, и цитировали при этом восемь пушкинских строк — но как цитировали? Восемь строк, как все помнят, распадаются на два контрастных четверостишия.

Городпышный, городбедный,

Духневоли, стройныйвид,

Своднебесзелёно-бледный,

Скука, холодигранит, —

Всёжемневасжальнемножко,

Потомучтоздесьпорой

Ходитмаленькаяножка,

Вьётсялоконзолотой.

Оба филолога цитируют два четверостишия по отдельности, в разных частях своего анализа ² . Тем самым они демонстрируют и акцентируют контрастность четверостиший, на которую и направлен анализ, как на противоречие, какое и составляет смысл, изюминку текста. Но, цитируя по раздельности, они вынуждены после первого четверостишия поставить точку вместо пушкинского тире — потому что как на тире оборвать цитату? В обоих разборах — точка! Автографа стихотворения мы не имеем и не знаем, какой знак был здесь поставлен рукой поэта. Пушкинские черновые автографы пестрят тире на месте должной точки, точка в черновой пушкинской скорописи — редкий гость; однако в беловых рукописях точки, как правило, возвращаются на свои места ³ . Наше стихотворение, начиная с первой публикации в «Северных цветах на 1829 год», неизменно печатается с тире в середине текста ⁴ — и, не имея другого источника текста, мы должны принять здесь его как непременный пушкинский знак. Но ведь стихотворение с этим знаком иначе читается и иначе слышится: восемь строк его, два контрастных четверостишия, оказываются однойфразой и произносятся на одном дыхании, почти на одном дыхании (почти, потому что слишком чувствителен перепад интонации; тем не менее — одна фраза, и чувствительный перепад внутри той же фразы). Этот достаточно редкий факт (целое стихотворение из двух четверостиший, замкнутое в пределах единой фразы) остаётся в известных нам разборах стихотворения незамеченным и неоцененным. Между тем теснота лирического смысла с его резким контрастом и перепадом точки зрения и интонации возрастает необычайно в результате этого факта.

“Город пышный, город бедный. . . ” Теснота контрастных характеристик задана первой строкой. “Стройный вид” и “гранит” скоро явятся у того же поэта той же рифмой, но под знаком “Люблю” (“Люблю твой строгий, стройный вид. . . Береговой её гранит. . . ”), и мы не можем сказать, что и здесь, в лирическом портрете города за несколько лет до «Медного Всадника», те же слова совсем уж не отражают той же его любви. Тонкая внутренняя контрастность проникает и первое четверостишие. Тем не менее в итоге своём оно слагается в общее и достаточно монолитное впечатление, которое будет Герценом названо по-французски “l’aspect lugubre de Petersbourg” — “мрачным обликом Петербурга”. У Герцена во впечатлении этом — сильный нажим политический, ненависть к николаевскому Петербургу, какой у Пушкина не было, но слова для описания впечатления Герцен находит великолепно точные ⁵ . Во французской статье о Бакунине (1851) Герцен рассказывает, как в 1840 году провожал его до Кронштадта, когда тот покидал Россию; из-за поднявшейся бури их пароход был вынужден вернуться назад, и перед их взором вновь с моря вставал приближавшийся Петербург. “Я указал Бакунину на мрачный облик Петербурга и процитировал ему те великолепные стихи Пушкина, в которых он, говоря о Петербурге, бросает слова точно камни, не связывая их меж собой” — и первое четверостишие Герцен выписывает тут целиком; четверостишия второго при этом он замечать не хочет ⁶ .

Как убийственно точно: слова точно камни, без связи между собой! То есть, как ныне принято говорить, слова объектные, не оживлённые связью. Оттого и жмущиеся так тесно рядом, что нет между ними живого синтаксиса, простора связей. Изолированные, разобщённые, назывные словесные блоки — разобщённые впечатления, точно глухие камни. Картина сложена из контрастов, не знающих, кажется, друг о друге, из обособленных, чуждых друг другу аспектов; и целое впечатление возникает из отпадающих друг от друга частей. Однако. . .

“Камни” между тем в этой самой своей отдельности тяготеют к цельному и монолитному “каменному” же единств