О стихотворении Н. Заболоцкого "Зелёный луч" (1958)

О стихотворении Н. Заболоцкого "Зелёный луч" (1958)

Игорь Лощилов

Обстоятельства, сопутствующие созданию стихотворения "Зелёный луч", поддаются реконструкции благодаря книге, написанной сыном поэта, Никитой Николаевичем Заболоцким: "В конце июня 1957 года Заболоцкий вместе с дочерью уехал на два с лишним месяца в Тарусу. В живописный городок на Оке он попал по совету Антала и Агнессы Гидашей, с которыми после знакомства в 1946 году он вновь встретился и сблизился в Доме творчества в Дубултах. Именно там, на Рижском взморье, гуляя вечером с Гидашем вдоль берега, он увидел однажды счастливое знамение - мелькнувший среди облаков изумрудно-зелёный луч заходящего солнца. В Тарусе они оба вспомнили это видение, и Николай Алексеевич подумал, что что вряд ли хватит его жизни, чтобы сбылась эта примета, сулящая ему счастье." (Заболоцкий 1995, с. 718; Заболоцкий 1998, с. 504.) К биографическим контекстам следует вернуться еще раз, однако не вызывает сомнений, что стихотворение эстетически самодостаточно; знание жизненных обстоятельств является, по большому счёту, избыточным: личный опыт преображен в нём по законам искусства.

Пристальное внимание к приметам было свойственно Заболоцкому и прежде. Достаточно вспомнить стихи 1929-19930 годов ("Предсказание погоды" и "Царица мух"), восходящие к "Деревенской магии" Папюса [А. Трояновского] (Лощилов 2003). Подобно романтикам 19-го столетия - и их наследникам-символистам 1 - обэриуты "усматривали в традиции вековой опыт и отражение национального склада мысли", видели в "народных суевериях" поэзию и "выражение народной души", противопоставляя нелепые, казалось бы, предрассудки торжеству рационализма и нового - уже советского - позитивизма. "Вера в приметы становится признаком близости к народному сознанию" (Лотман 1980, с. 260-261).

Отсюда - "высокий примитивизм" стихотворения, который на самом деле требует "высокого и сложного мастерства" (Македонов 1987, с. 271).

Словосочетание 'зелёный луч' неоднократно встречалось в поэтической практике "классического" серебряного века с его сложно разработанной символистами системой люстрических образов, однако здесь оно не было напрямую связано с 'небом' и 'солнцем'. Скорее можно говорить о связи с образом 'лампадки', как, например, в "Снах" - одном из немногих стихотворений Блока (1912), вошедших в круг детского чтения, или в стихотворении Михаила Кузмина "Пять" (1919):

В позднем стихотворении Заболоцкого зелёный луч несомненно обретает статус символа. Структура центрального образа стихотворения, целиком представленная в его названии, вкупе с манифестированной в 5-ом четверостишии рифмой ([золотого счастья] ключ — зелёный [слабый] луч), воспроизводит структуру центральных (ключевых) образов немецкого романтизма ("голубой цветок" Новалиса) и европейского символизма: "Синяя птица" Метерлинка и "эзотерический" "Золотой ключик" (Толстая 1997, с. 32). В то же время, семантика зелёного цвета ('совершенство', 'гармония' и - одновременно - 'предел', 'тупик') 2 восходит к несомненно знакомому Заболоцкому и почитаемому в кругу обэриутов (чинарей) (Липавский 1993) трактату Гёте: "Зелёнь <801> Если желтый и синий, которые мы считаем первыми и простейшими цветами, при первом их появлении на первой стадии их действия соединить вместе, то возникает цвет, который мы называем зелёным. <802> Наш глаз находит в нем действительное удовольствие. Когда оба материнских цвета находится в смеси как раз в равновесии таким образом, что ни од