Алексей Васильевич Кольцов

Алексей Васильевич Кольцов

1809-1842

Важнейшие биографические сведения.

Жизненная и литературная судьба Кольцова сложная и драматическая. Он родился 3/15 октября 1809 года в семье воронежского мещанина-прасола, торговца скотом. Лишенный возможности учиться, Кольцов принужден был повторить путь своего отца, стать прасолом. Он полностью испытал заскорузлую невежественность, косность, грубость и жестокость окружавшей его мещанско-торговой среды. Всю жизнь поэт стремился вырваться из нее в мир интеллектуального труда и развитых духовных интересов. Но так и умер 33 лет, переживая мучительный разлад между своей мечтой и ненавистными ему обстоятельствами. Идейно-психологический облик Кольцова формировался и под воздействием окружавших его социально-бытовых условий, и под влиянием рано завязавшихся отношений с людьми прогрессивных убеждений: воронежским книготорговцем Д. А. Кашкиным, семинаристом А. П. Серебрянским, поэтом Н. В. Станкевичем и его кружком, в особенности с Белинским.

Непрерывно повышая свою культуру, читая отечественную и западноевропейскую литературно-художественную классику, жадно следя за текущими литературно-театральными новостями, поэт хотел быть с веком наравне и во всех других областях знания.

Входя в круг исканий, свойственных его литературным друзьям, из которых первым во второй половине 30-х годов являлся Белинский, Кольцов серьезно занимался философией. В 1840 году поэт писал критику: «Давно читаю ваши мнения, читаю и учу; но теперь читаю их больше и больше, и учу их легче, и понимаю лучше… Апостол вы, а ваша речь — высокая, святая, речь убеждения».

Первые пробы пера.

Кольцов известен миллионам людей ясными, задушевными, пластически рельефными, музыкальными песнями. В них рисуется тяжелый быт селянина, поэтизируется земледельческий труд, выражается любовь к жизни и природе, раскрывается русский характер: широкий, душевно радушный, цельный, вольнолюбивый. Многие поколения заучивали наизусть стихи «Песня пахаря», «Урожай», «Лес», «Что ты спишь, мужичок?». Самую широкую популярность и неувядаемую славу приобрели песни «Ты не пой, соловей», «Не шуми ты, рожь», «Горькая доля», «Хуторок», «Разлука».

Но начальные стихи (1825—1830) поэта-самоучки, не закончившего даже уездного училища, литературно малограмотны, художественно беспомощны и наивно подражательны. Еще не владея ни самостоятельной тематикой, ни собственным поэтическим видением, ни выработанной манерой изображения, поэт находился в плену самых разнообразных книжных влияний. Посвящая свои стихи главным образом любовным перипетиям, он следует то трогательно-чувствительной сентиментальности В. А. Жуковского, И. И. Дмитриева, А. Ф. Мерзлякова и А. А. Дельвига ( «Песнь утру», 1826; «Сирота», «Ровеснику», 1827; «Послание молодой вдове», 1828), то увлечен эпикуреизмом Батюшкова ( «Прекрасной поселянке», 1828; «Приди ко мне», 1829), то, впадая в романтическую меланхолию, так свойственную позднему В. А. Жуковскому, И. И. Козлову и Е. А. Баратынскому, уносится мечтой, «земнова чужд», в другую жизнь ( «Плач», 1829; «Разуверение», 1829; «Вечер», 1830), то захватывается светлой жизнерадостностью Пушкина ( «Веселый час», 1830; «Совет старца», 1830).

На Кольцова оказывает сильное воздействие мещанский «жестокий» романс, и он сам сочиняет подобные произведения: «Я был у ней» (1829), «Не мне внимать напев волшебный» (1829), «Утратив то, что было мило» (1830).

В ранних стихах Кольцова, художественно аморфных, разностильных, встречаются мифологизмы ( «Зефир», «Филомелы глас», «Лети к Парнасу»), славянизмы и архаизмы, принятые в «высокой поэзии» ( «брег», «вещать», «ланиты», «вперял», «внемли»), и одновременно редкие диалектные выражения, вроде «ботеть» и «требовать». Поэт еще не ощущал всей примитивности собственных опытов. В стихотворении «Повесть моей любви» (1829), являющемся плохо организованной прозой, он с наивным простосердечием писал: «Вам хочу я, милые, ||На досуге кое-как|| Исповедать таинство, ||Таинство чудеспое.|| И у нас в Воронеже|| Никому до этих пор|| Не хотел открыть его».

Думы.

Размышления о смысле жизни сказались уже в ранних стихах поэта ( «Плач», «Разуверение», «Земное счастие», «Что значу я?»), но более полно в цикле философских дум, появлявшихся с 1833 года и до конца его жизни.

Уясняя содержание дум, ошибочно представлять их творца религиозно-православным догматиком или дерзким богоборцем. В думах Кольцова, несомненно, отразилось влияние Ф. Н. Глинки, в особенности же Н. В. Станкевича и Белинского. Осознавая смысл человеческой жизни и тайны мироздания, поэт понял непрерывность развития вечно живой действительности ( «Божий мир», 1837), взаимозависимость ее явлений ( «Великая тайна», 1833) и пришел к утверждению человека как самого совершенного творения природы, ее венца ( «Человек», 1836).

Создавая гимн человеку, Кольцов смыкается со всей прогрессивно-гуманистической отечественной литературой и философией своего времени. Под влиянием объективно идеалистической философии и бесед с Белинским мир предстал перед ним как бесконечно разнообразное проявление самоосознающей мысли, идеи ( «Поэт», 1840) — «царицы бытия» ( «Царство мысли», 1837). Кольцову нельзя отказать в смелости и даже дерзости мысли. Он признает могучую действенность человека, его влияние на природу ( «Дума двенадцатая», 1840). Сознание, что подлинно художественные произведения живут столетия, торжествуя над смертью, наполняет его гордостью ( «Поэт»