Семиотический квадрат как зеркало art-революции

Тамара Борисова

Настоящая статья относится к разряду исследований, лежащих на пересечении двух абсолютно разных наук, что противоречит сразу двум пушкинским постулатам: императиву "в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань" и запрету на то, чтобы поверять алгеброй гармонию. Эти "конь" и "лань" – семиотика и искусствоведение.

Попытки "впрячь" их в одну "телегу" неизбежно приводят исследователей к перекосу в ту или иную сторону: в сторону "алгебры" ли, "гармонии" ли, но крен наблюдается.

Несмотря на то, что в научный обиход давно и прочно вошло понятие "семиотика культуры", что право на художественную "знаковость" признано "неотчуждаемым" уже не только применительно ко всем без исключения видам искусства, но и распространилось даже на сферу повседневной жизни, - все же между "чистой" семиотикой и искусствоведением до сих пор лежит бездонная пропасть.

И семиотика, и искусствоведение выработали отдельные, почти ни в чем не совпадающие методы анализа художественных произведений и собственный научный инструментарий.

Искусствоведение мечется между Сциллой сухого структурного или композиционного анализа произведения вне связи со смысловыми процессами - и Харибдой задушевного пересказа сюжета картины или музыкального произведения в стиле "шумели донские акации" (подлинная фраза из давней искусствоведческой статьи, посвященной известной советской опере, не будем говорить, какой) и характеристик образов на уровне школьных сочинений "Татьяна, русская душою...".

"Чистая" семиотика, как пушкинский скупой рыцарь, чахнет над своим "алгебраическим златом": актантами и протоактантами, трансформациями, фокализациями и фигуративизациями, нарративными программами и перспективами - до конкретных же художественных текстов ей и дела нет...

А так называемая "семиотика культуры" сплошь и рядом сводится к попыткам всего лишь "расшифровать" содержание конкретного знака, "инвентаризовать" все наличные в тексте знаки, составить своеобразный их реестр, рассмотреть особенности их функционирования в тексте или текстах (в лучшем случае с лингвистических позиций, в худшем – с литературоведческих или искусствоведческих, наихудшем – с высоты "донских акаций"). Произвольность толкования художественного текста (будь то словесный, живописный, архитектурный, музыкальный или "охудожествленный" обыденный текст), объективные трудности, с которыми сталкивается исследователь при попытке научного анализа ("неуловимость" музыкального знака, неминуемая "дубляжность" научного описания по отношению к словесному художественному тексту, "нестыковка" базовых искусствоведческих и семиотических понятий и т.д.) – вот причины разочарования основной массы исследователей в применении семиотической методологии и инструментария. Даже с каким-то странным злорадством пишут сейчас ученые о "крахе" русского (советского?) структурализма, об утопичности попыток "вывести" некий универсальный код культуры, о "кризисе логоцентризма", о "торжестве деконструкции" и т.п. И что же предлагается взамен? Разойтись обратно "по своим национальным квартирам"? Строить новую "универсальную (тоталитарную) теорию"? Отбросить наработки семиологов/семиотиков/семиотистов и броситься в объятия дискурса "шумели донские акации"?

Один из путей преодоления кризиса я лично вижу в новой попытке семиотического подхода к явлениям культуры – подхода, основанного на поисках точек соприкосновения уникального, специфического способа анализа (искусствоведение) и универсального, общего (семиотика).

И в данной статье я попытаюсь показать читателям продуктивность этого пути (на примере двойного - семиотико-искусствоведческого - анализа живописного текста, точнее, всего "корпуса" визуальных текстов мировой культуры).

Итак, "Семиотический квадрат, как зеркало ART-революции" (необходимое пояснение для юных читателей: название статьи аллюзионно, оно отсылает к работе В.И.Ленина "Лев Толстой, как зеркало русской революции" – Т.Б.).

Для начала определимся в терминах.

Семиотический квадрат - это зрительное представление логической организации (членения) той или иной семантической категории [1, с.496].

Понятие это вводится для выявления типологии отношений между признаками семантической категории. Иначе говоря, для того, чтобы можно было определить, какие признаки категории являются внутренними (конституирующими), а какие - посторонними.

Опуская подробное описание последовательных процессов - трех порождений членов категории, интересное и понятное специалистам, попытаюсь упрощенно передать смысл происходящего.

Если взять какую-нибудь оппозицию А/не-А и назвать ее семантической осью, то можно заметить, что каждый из двух членов этой оси окажется способным вступать в новое отношение типа А/А (А/А, А/не-А, А/не-А, А/не-А). Представление этого множества отношений примет форму квадрата, в котором устанавливаются следующие отношения.

Первое порождение членов категории дает три типа отношений: отношение противоречия (контрадикции), отношение противоположности (контрарности), отношение дополнительности (комплементарности).

Второе порождение членов категории – иерархически более высокие отношения (функции): два отношения противоположности (контрарности) вступают между собой в отношение противоречия, а два отношения дополнительности устанавливают между собой отношение противоп