Политический дискурс оппозиции в современной России

А. В. Дука

В данной статье анализируются результаты исследования политического дискурса двух оппозиционных движений - коммунистического и державно-патриотического. Материалом исследования служили тексты двух газет - «Советской России» и «Завтра» за период июнь-сентябрь 1996 г. Используемый подход связан с традицией дискурсного анализа и фрейм-анализа в рамках социологии общественных движений. В исследовании ставились две основные задачи - реконструкция дискурса и выявление мобилизационных возможностей движения.

Предпосылки и допущения.

В исследовании оппозиция рассматривается как протестное общественное движение. Внутри этого движения существуют различные организации, партии, неформальные группы, отдельные граждане и т.п., но объединяет их всех желание и стремление изменить нынешнюю внутреннюю и внешнюю политику и сместить группы, находящиеся у власти, или существующую систему господства в целом¹ .

Поскольку сама оппозиция достаточно разнообразна, то в рамках исследования, ограниченного ресурсами и временем, весьма затруднительно было бы охватить весь оппозиционный спектр. Поэтому были сделаны некоторые ограничения. Во-первых, оппозиция исследовалась легальная, системная, использующая, в основном, конвенциональные формы протеста и имеющая широко распространяющиеся открытые средства массовой информации и пропаганды. Во-вторых, в рамках легальности и системности важно было рассмотреть наиболее радикальные (и одновременно значимые) сектора оппозиции. Таким образом, выбор остановился на коммунистической оппозиции (КПРФ), имеющей свой массовый орган - газету «Советская Россия»² , и державно-патриотической оппозиции, группирующейся вокруг газеты «Завтра». Необходимо отметить, что системность этих секторов оппозиции безусловно не абсолютна. Она ограничена принятием в целом в данный момент существующих правил политической игры и следование им, что не исключает общей антисистемной направленности (что при анализе будет показано).

Временные рамки исследования определялись предположением, что наиболее полно дискурс политических сил проявляется в моменты острой борьбы. Поэтому время непосредственно до президентских выборов и после них представлялось наиболее оптимальным для выбора материала исследования. Таким образом, анализировались газеты, вышедшие в июне-сентябре 1996 года.

С выбором точки рассмотрения оппозиции как протестного общественного движения связан и выбор теоретического «инструментария», взятого из социологии общественных движений.

Задачи исследования.

Исследование имело целью решение двух основных задач: 1) определение и описание суть того, что собой представляет политический дискурс современной российской оппозиции и 2) выявление мобилизационного потенциала современной российской оппозиции.

Теоретические основания исследования.

Теория дискурса и дискурсного анализа берет свое начало в лингвистике и филологии. Со временем этот подход получил распространение в других дисциплинах³ . Значение термина «дискурс» в социологии и политологии в значительной степени метафорично; он определяет не межперсональный диалог как «речевое событие», а социальный диалог, происходящий посредством и через общественные институты между индивидами, группами и организациями, а также и между самими социальными институтами, задействованными в этом диалоге. В процессе этого диалога происходит не только описание объекта, но и конструирование его.

Важнейший аспект дискурса - специфика интерпретации, которая задается в его рамках. В значительной степени благодаря этому разрушается коммуникация между различными субъектами. Ситуация сохранения понимания и отсутствия коммуникации как раз и говорит о различии дискурсов взаимодействующих субъектов [см. 1, c. 536]. Таким образом, происходит языковая демаркация. Для любого общественного движения отделенность его от внешнего мира - необходимый момент.

Отграничение от других социальных субъектов связано с формированием внутри движения коллективной идентичности. Ее конструирование в определенной мере происходит с помощью языковых средств и включает общие коллективные самоопределения, разделяемые всеми (в той или иной степени) представления о социальном окружении, цели, взгляды на возможности и ограничения коллективных действий [2, p.81].

Например, обращение «товарищ» или «господин» в общественных движениях периода Перестройки, во-первых, отделяло индивидов от «нетоварищей» и «негоспод», создавало некоторую общественную полярность, фактически тяготеющую к шкале «враг-друг». Во-вторых, тем самым, идентифицировало «свой» круг. В-третьих, определяло систему идеологических и политических ориентиров движения (грубо говоря: социализм или капитализм)⁴ .

Если вслед за Вертой Тейлор и Нэнси Виттиер рассмотреть такие компоненты коллективной идентичности, как границы, сознание и символические договоренности (boundaries, consciousness, negotiation)⁵ , то можно увидеть, что индикаторами наличия этих компонентов могут служить узловые смыслообразующие конструкты. Предложенное Дэвидом Сноу и его коллегами понятие «фреймов» (заимствованное ими у Э. Гоффмана)⁶ , которые определяются как «схемы интерпретаций, позволяющие индивидам локализовать, воспринимать, идентифицировать и обозначать» события, в которых прямо или косвенно они участвуют [3, p.464], вполне подходит для описания эти