Дисциплинарность

В.Л. Абушенко, Н.Л. Кацук

Дисциплина (лат. disciplina – учение) – совокупность процессов и результатов организации, структурации, социализации, институционализации теоретических знаниевых практик как предустанавливающих нормированный, санкционированный и легитимный порядок мышления и вытекающих из этого порядка действий (деятельности) в конкретных предметно-проблемных областях (отраслях) познания. Как особая форма организации знания в культуре Д. впервые оформляется в античности (Древняя Греция) в виде целостности (совокупности) философских дискурсов и характеризует в последующем познавательные практики европейской культуры: как «нетрадиционные» по отношению к иным типам социальности, как автономные от непосредственной профессионально-практической деятельности по усвоенному образцу и традиционно передаваемым нормам («правилам») ее осуществления, как «понятийно-универсальные», исходящие из приоритета слова-логоса-номоса (закона) над «делом».

Статусом Д. обладают европейский тип философии, теология и наука (внутри которой явно выделяются собственные дисциплины). В философии и социологии науки сложилась тенденция ограничивать понятие Д. только совокупностью научных способов познания и рассматривать отдельные науки как самостоятельные дисциплины. Как реализацию знаниевого компонента в социальной жизни можно истолковать и иное употребление термина «Д.» как фиксирующего обязательность подчинения «всех» (социум, социальные общности и группы, индивиды) установленному порядку (нормам, правилам и т.д.), обеспечивающему организованность, структурированность, согласованность и ожидаемость взаимодействий внутри социальной целостности (как в ее статике, так и в ее динамике, процессуальности), что обеспечивается как «внешними» (принуждение), так и «внутренними» (интеоризация норм и т.д.) механизмами поддержания Д. в обществе. В этом своем понимании Д. может истолковываться как в том числе и компонент теоретических познавательных практик. Однако по сути это разные употребления термина.

В качестве теоретической, Д. выступает как принцип, способ и механизм:

1) поддержания (воспроизводства и трансляции во времени) выработанного в культуре необходимо-избыточного массива знания;

2) его фрагментации на программы, подлежащие реализации в тех или иных социальных деятельностях (т.е. обеспечения перевода знания из знаково-культурной в социокультурную плоскость общественной жизни, из познавательно-коммуникационного – в деятельностное пространство, из «внеличностной» формы существования знания – в личностную и наоборот) с удержанием общей целостности знания внутри культуры;

3) обеспечения прироста нового знания (инноватика трансмутационного режима существования знания, «провоцируемого» нестандартностью и многообразием социокультурных ситуаций его «употребления»), постоянного наращивания его «фрагментов», требующих своей институционализации и социализации в уже существующем знании.

Во многом именно неспособность традиционных культур и социальностей (обществ «восточного» типа) справится с проблемой трансмутации (экспонентного приращения) знания и породила феномен Д. Дисциплинарная организация и структурация знания позволила снять ряд ограничений на продуцирование новых когнитивных содержаний, связанных с «вместимостью» памяти субъекта и ограниченностью возможностей существовавших каналов трансляции знания, акцентированных на его непосредственную передачу «из рук в руки» (от учителя к конкретному ученику), а также с запретом на нарушение «нормы», традиции (этот запрет в Д. сменяется прямо противоположным запретом на повтор-плагиат, обеспечиваемый соблюдением принципа приоритета). Фактически Д. реализует (воплощает в себе) универсально-понятийный социокультурный код работы со знаковой реальностью (через воплощение знания в тексты или акты речи как конечные фрагменты, формализующие смысл), теоретически «сжимая» информацию-знание благодаря его облечению в абстрактные формы (понятия, категории и т.д.) и обоснованию его отсылкой ко всеобщему, абсолютному (генерирующему, порождающему) началу-принципу (в качестве которого могут выступать Бог, природа, гипер- или интертекст, истина или догма, авторитет и т.д.). Это исходно предполагает отделение знаниевых практик от ситуации здесь-и-сейчас-дея-тельности (слитность которых характерна для основных практик «классических» традиционных социумов-культур). Теоретическое «сжатие» противопоставляется традиционным механизмам «вытеснения» и «забывания» ненужного и избыточного для социокультурных практик знания, что позволило освободить «место» (в «головах» субъектов и каналах трансляции) для вводимого через ритуал нового знания.

Оно переносит операции такого рода в принципиально иное (знаковое, языковое, коммуникационное, текстовое) пространство, в котором организуются две взаимосвязанные новые познавательные практики:

а) историческая практика, простраивающая взаимосвязь «содержаний» в модусах прошлого-настоящего-будущего, осуществляя их селекцию, интерпретацию и универсализацию через организацию системы отсылок на эти «содержания» (сеть цитирования, «переживающая» владельцев «текста»);

б) ревизирующая и перестраивающая (через деконструкцию) по какому-либо структурирующему основанию сеть цитирования концептуально-теоретическая деятельность, различающая индивидуальные «вклады» («творческие вставки») конкретных субъектов, определяя их «удельный вес» в массиве накопленного знания.

Тем самым дисциплин