Антропоцентризм как принцип философии Ренессанса

Введение

Ренессанс – это утрата церковности и возрождение язычества, заключающего в себе ориентацию на астрологию, нумерологию, алхимию и т.п. В исторический период, называемый эпохой Возрождения, все это несомненно присутствовало. Именно во времена этой эпохи существовало стремление основывать веру не на церковных догматах, а на самодостаточности личного опыта самоопределяющейся человеческой индивидуальности. Ренессансному мироощущению было присуще магическое отношение к миру именно потому, что новый образ человека и соответствующего ему мира строились в не знающей предела сфере художественного воображения. Эпоха Ренессанса была периодом возвеличивания человеческой личности. Собирание высших человеческих качеств, само человеческое достояние в смысле творчества являлось нескончаемым в то время. Человеческое бытие в своей специфике оказывается как бы непрерывным творением в ориентации на высшие гармонии и смыслы, образы и символы, высвечивающие горизонт его чувственно-практической деятельности и задающие способ организации его духовно-нравственной жизни. Фундаментальное положение человека его жизненное предназначение в мире заключается в том, что он сам с собой просто так биологически не рождается, он рождается в своих гуманных качествах. Именно это условие человеческого существования было осознано в эпоху Возрождения.

1. Антропоцентризм как принцип философии Ренессанса

Антропоморфизм присущ мифологическому мышлению, оценкам и суждениям обыденного массового сознания. Антропоморфизм является универсальным способом «приближения» и «присвоения» вещей и событий, которые оказываются недостижимыми в чувственно-практической деятельности человека, имеющей историческое измерение, поэтому и весьма далекими для горизонта его возможностей рационального постижения. Но антропоморфизм преодолевается в рамках исторически определяющихся форм рационального действия и мышления, тогда когда антропоцентризм выступает в качестве мировоззренческой основы для развертывания картезианского cogito, пантеизма Спинозы, монадологии Лейбница, трансцендентального субъекта Канта и т.д. Метафизические системы «абсолютного Я» Фихте, тождества субъекта и объекта Шеллинга, бытия и Мышления Гегеля невозможно построить на основе антропоморфизма, как бы мы его ни квалифицировали, но именно и как раз эти системы могут возникать, предполагаются, последовательно и систематически развертываются в сфере антропоцентрического сознания, которое формировалось в эпоху Возрождения. Антропоморфизм присущ периоду господства магического отношения к миру, «первобытной магии», мифологическому мышлению, античному космоцентризму и средневековому теоцентризму, ренессансному и новоевропейском мышлении, не мог быть и не являлся основой мировоззрения.

Отмечаем здесь данное обстоятельство потому, что до сих пор антропоморфизм как тенденцию какого угодно мировоззрения отождествляют с теоцентризмом и антропоцентризмом, с космологизмом и социоцентризмом, с планетарным и современным экологическим мышлением. Например, весьма проницательный мыслитель Д. Лукач в своей обширной работе «Своеобразие эстетического» постоянно отождествляет антропоморфность с антропоцентричностью, характеризуя то и другое через запятую как «возможность приписать предметам антропоморфного, антропоцентрического отражения действительности предикат реальности».[1] Но ведь антропоморфизм не может быть условием конституирования предметности, условием такого объективирующего мышления, присущего именно антропоцентризму, которое в сфере практической деятельности и познания предполагает субъектно-объектное противопоставление. Д. Лукач сам отмечает, что уже в рамках античного космоцентризма Ксенофан выступал против любой антропоморфизации в следующих изречениях: «…смертные думают, будто боги рождаются, имеют одежду, голос и телесный образ, как они»; «но если бы быки, лошади и львы имели руки и могли бы ими рисовать и создавать произведения искусства, подобно людям, то лошади изображали бы богов похожими на лошадей, быки же – на быков, и придавали бы им тела такого рода, каков телесный образ у них самих…».[2]

Хорошо известно, что Ренессанс был не просто периодом восстановления духовного наследия античности, но и эпохой возвеличивания духовного наследия античности, но и эпохой возвеличивания, даже деификации человеческой деятельности, т.е. в таком предельном горизонте, в коем человек начинал осознавать себя в качестве творца и субъекта своего жизненного предназначения. Художественное творчество, философское и научное мышление во все более возрастающей степени вовлекались в формирующуюся сферу антропоцентрического миросозерцания, которое уже в лице Петрарки сознательно противопоставляло себя средневековому теоцентризму и присущей ему учености. С Петрарки начинается время осознанного самосозидания личности в ее собственном творчестве, эпоха самоопределяющего субъекта всех своих жизненных предначертаний и проектов. В ориентации на утверждение антропоцентризма возрождалась риторика Колюччо Салютати, Леонардо Бруни и ПоджоБрачволини, выражающая, выражающая становление исторического сознания и тем самым новое отношение к окружающей человека реальности, осуществлялась инверсия античных идей относительно телесных потребностей в лице Лор.ено Валлы и Анджело Полиниано.

В «Речи» Пико тема центрального положения человека в мире становится темой абсолютности человека в его совершенной свободе. «Центральность оборачивается вездесущно