Древние Японские искусство и культура

СКВОЗЬ ВЕКА, ТРАДИЦИИ И СТИЛИ

Как повествует «Кодзики», древнейший памятник японско­го языка и литературы, богиня солнца Аматэрасу дала своему внуку принцу Ниниги, обожествленному предку японцев, свя­щенное зеркало Ята и сказала: «Смотри на это зеркало так, как ты смотришь на меня». Она дала ему это зеркало вместе со священным мечом Муракумо и священным яшмовым оже­рельем Ясакани. Эти три символа японского народа, японской культуры, японской государственности передавались с не­запамятных времен от поколения к поколению как священ­ная эстафета доблести, знания, искусства.

В истории японской культуры и искусства можно выделить три глубинных, доныне живущих течения, три измерения япон­ской духовности, взаимопроникающих и обогащающих друг друга: синто («путь небесных божеств») — народная язы­ческая религия японцев; дзэн — наиболее влиятельное в Япо­нии течение буддизма (дзэн — это одновременно доктрина и стиль жизни, аналогично средневековому христианству, му­сульманству); бусидо («путь воина») — эстетика самурайст-ва, искусство меча и смерти.

Яшма — древнейший символ идей синто, в основе которо­го лежит культ предков. Зеркало — символ чистоты, бес­страстия и самоуглубления, как нельзя лучше выражает идеи дзэн. Меч («душа самурая», как гласит древняя японская по­словица) — символ бусидо.

Названные три течения в японской культуре и искусстве не могут быть, конечно, вычленены в чистом виде. Вместе с тем они в известной мере определяют последовательность раз­вития японской культуры.

Ранее всего, уже в III—VII веках, сформировался идейно-художественный комплекс, связанный с синто. Он был доми­нирующим в эпоху складывания государства Ямато, сохранил свои позиции в период первого проникновения буддизма и наконец практически слился с ним (VIII в.). Эти ранние века проходят как бы под знаком яшмы. Затем, уходя своими кор­нями в воинственную эпоху Ямато, вызревая постепенно, вы­ступают на рубеже XII—XIII веков как сложившаяся идей­но-художественная система этика и эстетика бусидо: культура под знаком меча. С XIII века она продолжает свое развитие в тесном взаимодействии и взаимопроникновении с буддийским махаянистским учением дзэн. Переплетаясь как в идеологи­ческих, так и в чисто художественных проявлениях, дзэн и бусидо определяли японскую национальную культуру прак­тически до нашего,XX столетия. Чайная церемония (тядо), философские «сады камней», краткие и емкие трехстишия-раз­мышления (хокку) — все культивируется под знаком само­углубления и прозрения, под знаком зеркала.

Так совершается «запрограммированная» в древнем мифе о трех сокровищах тысячелетняя эстафета японской культуры японского искусства.

Ритмы древних орнаментов

Древнейшие памятники японского искусства относятся к эпохе Дзёмон. Дзёмон — культура охотников и собирателей VII—I тысячелетий до н. э. Исследователи подразделяют Дзёмон на пять периодов: Архаичный, Ранний, Средний, Поздний и Позднейший. Но первые глиняные сосуды с ногте­вым, или шнуровым, орнаментом в виде нацарапанных линий появились еще раньше. Мягкий податливый материал — гли­на — неизбежно пробуждал творческую фантазию древних охотников и рыболовов. Декоративный элемент этих глиняных сосудов знаменует собой рождение японского искусства.

Интересно подчеркнуть, что мастера Дзёмона использова­ли для выражения своих художественных идей глину, тогда как художники охотничьих культур каменного века в Европе и Западной Азии делали рисунки на камне и из камня же вырубали скульптуры. Глиняная посуда и глиняные статуэт­ки были присущи земледельческим, а не охотничьим племе­нам неолита. Налицо явный парадокс: искусство древних япон­ских охотников Дзёмона оказывается по своему характеру ближе искусству континентальных земледельческих племен.

Центрами культуры Дзёмон были остров Хоккайдо и се верная часть острова Хонсю. Пожалуй, памятники Хоккайдо ярче всего свидетельствуют о евразийском (сибирском) проис­хождении Архаичного Дзёмона, о необычном для неолита соотношении функционального и декоративного в керамике этой эпохи. Здесь же появляются и первые каменные фигур­ки — догу, изображающие прежде всего богинь плодоро­дия, подобных таким же богиням древнеевропейских культур.

Своеобразным предвосхищением общеевразийского «звери­ного стиля» была керамика кацудзака (эпоха Среднего Дзё­мона). Это горшки и урны с двумя, четырьмя, иногда одним ушком-ручкой, но всегда пышно декорированными, скульптурными. Часто ручка становилась доминирующим элементом изделия — получался причудливый горшок в форме корзин­ки. Иногда на подобных гипертрофированных ручках сосудов проступали человеческие лица или звериные морды, но чаще изгибающиеся змеи и драконы. Встречались сосуды, ручки ко­торых вздымались, как языки пламени. Керамика кацудзака сплошь «населена» змеями, лягушками, прочей живностью ритуально-тотемного характера. Сосуды этого типачаще всего находят вблизи культовых центров.

Культура кацудзака имеет много общего с культурой туземцев Меланезии (через течение Куросиво), и потому мож­но с полным основанием рассматривать ее как одну ветвь того, что называется «культурой Куросиво». По сути дела, весь тихоокеанский бассейн, включая острова, китайское по­бережье, Японию, Центральную и Южную Америку, демон­стрирует в этом отношении некоторое единство стиля — пласти­ческое искусство с резко выраженными скульптурными призна­ками. Подтверждением этого вывода можно считать и тот факт,