Рассказы М.М.Зощенко

Доклад на тему

Выполнен:

Александром Кравченко Пушкинский лицей, 12д

Рига, 2000

Михаил Михайлович Зощенко, советский писатель-сатирик, родился в 1894 году в Петербурге, в семье небогатого художника-передвижника Михаила Ивановича Зощенко и Елены Иосифовны Суриной, за домашними заботами успевавшей писать и печатать рассказы из жизни бедных людей в газете «Копейка». Хотя нам хорошо известно, что родился он именно в Петербурге, но в своей первой биографии, напечатанной в сатирическом журнале «Бегемот», Зощенко обронил такую странную фразу: «Я не знаю, где я родился. Или в Полтаве, или в Петербурге. В одном документе сказано так, в другом – этак. По-видимому, один из документов – «липа». Который из них липа, угадать трудно, оба сделаны плохо».

Вроде бы это шутка. Но ввернул её Зощенко неспроста. Не для того, чтобы выудить из читателя очередную «порцию смеха». В упоминании Полтавы, как возможного места своего рождения, видел молодой Зощенко для всех пока ещё тайный, но для него самого представлявшийся уже явным великий и роковой смысл… Близ Полтавы родился и обучался в одном классе с Андреем Зощенко, двоюродным дедом писателя, Николай Васильевич Гоголь, человек, который служил образцом для Зощенко и сравнение, с которым Зощенко никогда не покоробило бы. Дело в том, что Зощенко ужасно не любил и оскорблялся, когда его сравнивали с другими писателями-сатириками, такими как Аверченко, Чехов, Ильф и Петров. Зощенко не равнял себя с Гоголем. Он видел лишь общность взгядов, а потому уже в молодые годы подозрквал будущую схожесть судьбы.

Итак, где бы Михаил Михайлович не родился, но с раннего возраста, а особенно после смерти отца (Зощенко тогда было 12 лет), когда Елена Иосифовна, страдая от унижения, обивала пороги присутственных мест с просьбой о пособии для своих восьмерых детей, будущий писатель уже отчётливо уяснил, что мир, в котором ему довелось родиться, устроен несправедливо, и при первой же возможности отправился этот мир изучать.

Контролёр поездов на железнодорожной линии Кисловодск – Минеральные воды; в окопах 1914 года – командир взвода, прапорщик, а в канун Февральской революции – командир батальона, раненый, отравленный газами, кавалер четырёх боевых орденов, штабс-капитан; при Временном правительстве – начальник почт и телеграфа, комендант Главного почтамта в Петрограде; после Октябрьской революции – пограничник в Стрельне, Кронштадте, затем добровольцем пришедший в Красную Армию, командир пулемётной команды и полковой адъютант на Нарвском фронте; после демобилизации, из-за болезни сердца, порока, приобретённого в результате отравления газами, - агент уголовного розыска в Петрограде, инструктор по кролиководству и куроводству в совхозе Маньково Смоленской губернии, милиционер в Лигово, снова в столице – сапожник, конторщик и помощник бухгалтера в Петроградском порту.

Вот перечень того, кем был и что делал Зощенко, куда бросала его жизнь, прежде чем сел он за писательский стол. Этот перечень необходим. За сухими строчками зощенковского сказа проглядывается время, которое для многих живущих тогда людей было временем неслыханных испытаний, временем голода, тифа и безработицы. Зощенко видел этих людей, варился в самой их гуще. Он хотел узнать, как живёт и чем дышит прошедший через многовековое рабство его народ, и он это узнал: за несколько лет скитаний он увидел и услышал столько, сколько в спокойное, неторопливое время никогда бы не увидел и не услышал даже за пятьдесят лет. Он был на редкость восприимчив к чужому образу мыслей, что не только помогло ему разобраться в разных точках зрения на происходящую в стране социальную ломку, но и дало возможность постичь нравы и философию улицы. И не ходил он по людям с карандашом. Сами люди, расталкивая друг друга, наперебой рвались к нему на карандаш и становились героями его произведений.

З
начительное место в творчестве Зощенко занимают т.н. фельетоны, в которых писатель непосредственно откликается на реальные события дня. Но, однако, ему также принадлежат крупные произведения, разнообразные по жанру и манере повествования, написанные в основном в 30-е, 40-е годы. Прославился же он исключительно за счёт своих рассказов (фельетонов), которых он написал больше тысячи. Наиболее известные среди них: «Аристократка», «Баня», «История болезни», «Нервные люди», «Галоша», «Монтёр». На рубеже 20–30-х годов литературные дела у Зощенко обстояли вполне благополучно. Журналы дрались за право печатать его рассказы, книги выходили одна за другой. Именно в это время Зощенко в очередной своей автобиографии твёрдой рукой пишет: «Я родился в Ленинграде (Петербурге)».

Не был бы Зощенко самим собой, если бы не его манера письма. Этот язык, словно прорвав веками державшую его плотину, затопил тогда вокзалы и площади, присутственные места и рынки, залы для театральных представлений. Это был неизвестный литературе, а потому не имевший своего правописания язык. Он был груб, неуклюж, бестолков, но – затыкай или не затыкай уши, он существовал. Живой непридуманный, сам собой сложившийся, пусть