Об эластичности конституционных принципов и конституционной политике

ОБ ЭЛАСТИЧНОСТИ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРИНЦИПОВ И КОНСТИТУЦИОННОЙ ПОЛИТИКЕ

1. В механизме конституционно-правового регулирования особое положение занимают конституционные принципы, образующие основы конституционного строя и сосредоточенные в главе 1 Конституции Российской Федерации, а также иные конституционные принципы. Особое положение принципов связывается нами с их ролью в трансформации конституционного права, то есть в его изменении результате конституционно-правового истолкования.

Собственно, можно признать, вслед за Председателем Конституционного Суда Италии Густаво Загребельским, что в конституционном праве существует дихотомия – все его нормы делятся на нормы – принципы и конкретные конституционные нормы. К первой группе относятся нормы современных конституций, закрепляющие охрану человеческого достоинства, признание высшей ценностью человека, его прав и свобод, принципы правового, социального государства и т.д.

Ко второй группе относятся юридические нормы, которые регулируют состав и функционирование конституционных органов. Как заметил Т. Загребельский, только первая группа норм выполняет собственно конституционную функцию, а именно – формирует условия жизни общества и государственное устройство, в то время как вторая группа норм – это, по сути, обычные государственно-правовые законы в конституционной форме [1].

Норма части первой статьи 125 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой Конституционный Суд Российской Федерации состоит из 19 судей вполне конкретна. Она конкретна до такой степени, что в процессе уяснения ее содержания не возникает вопросов о численном составе Конституционного Суда Российской Федерации.

Но в Конституции встречаются и такие нормы, которые на первый взгляд относятся к нормам второй группы, но на самом деле нормативное содержание которых позволяет, в системном единстве с другими конституционными положениями, выявлять неявные конституционные принципы. В качестве примера можно привести положения части третьей статьи 81 Конституции Российской Федерации, в силу которого одно и то же лицо не может занимать должность Президента Российской Федерации более двух сроков подряд. Казалось бы, эта норма, как регулирующая срок легислатуры главы государства, адресована только к нему. Однако, «в недрах» этой конкретной конституционной нормы Конституционным Судом был обнаружен конституционный принцип. В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июля 2002 года по делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 18 и статьи 301 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», статьи 108 Конституции Республики Татарстан, статьи 67 Конституции (Основного закона) Республики Саха (Якутия) и части третьей статьи 3 Закона Республики Саха (Якутия) «О выборах Президента Республики Саха (Якутия)» сделан вывод о том, что принципы конституционного строя Российской Федерации как демократического федеративного правового государства с республиканской формой правления, обусловленные народовластием и реализуемые через свободные периодические выборы, в силу федеративного устройства, основанного на государственной целостности Российской Федерации и единстве системы государственной власти (статья 1, часть 1, и статья 5, часть 3 Конституции Российской Федерации), распространяются на организацию государственной власти, ее формирование и условия замещения соответствующих должностей в субъектах Российской Федерации. Конституция РФ непосредственно не закрепляет в качестве элемента механизма формирования органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации максимальное число сроков замещения одним и тем же лицом должности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации. Однако, в части оптимального для реализации конституционного принципа республиканизма числа таких сроков – в силу единства системы государственной власти в Российской Федерации (статья 5, часть 3 Конституции Российской Федерации) – ориентирующей является норма статьи 81 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Далее – Конституционный Суд Российской Федерации обосновал вывод о том, что высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации обладает специальным конституционно-правовым статусом, частью которого являются обусловленная выборностью сменяемость и ряд иных условий избрания на эту должность и ее замещения. Обратим внимание: как только вполне конкретная норма части 3 статьи 81 Конституции Российской Федерации была интерпретирована Конституционным Судом РФ в системной связи с конституционными принципами демократического федеративного правового государства с республиканской формой правления, принципами народовластия и свободных выборов, в ней был выявлен общий для всех уровней государственной власти принцип систематического обновления людского субстрата этих органов.

На наш взгляд, изменение порядка наделения полномочиями главы субъекта федерации принципиально ничего не меняет – потребность в регулярном «вентилировании» властных коридоров по-прежнему остается императивом конституционного права в Российской Федерации.

Столь подробное описание этого сюжета обусловлено тем, что вышеупомянутое постановление Конституционного Суда РФ демонстрирует, что, когда конституционные нормы из первой группы «прикасаются» к нормам второй группы, возникает эффект в виде появления новых имплицитных к