Процессуальное право средневековой Сербии

Белорусский Государственный Экономический Университет

Кафедра права

РЕФЕРАТ

На тему:

«ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО СРЕДНЕВЕКОВОЙ СЕРБИИ»

Минск, 2008

Элементы судопроизводства формировались у населения, проживавшего в древности на территории Сербии, в рамках правового обычая. Уже тогда действовал институт добровольного примирения, когда кровная месть со стороны близких потерпевшего лица приостанавливалась благодаря компенсации причиненного ущерба виновной стороной. При добровольном примирении уплачивался выкуп по взаимному согласию потерпевшего и виновного лица. Для определения суммы выкупа обычно привлекались примирители, которые выполняли судебные функции, но не имели отношения к органам государственного правосудия. Примирители были уважаемыми людьми — старейшинами родов и задруг.

С появлением государства институты талиона и выкупа перестали соответствовать интересам господствующего класса. Они создавали неустойчивость в сербском обществе, вызывая к жизни кровавые конфликты и даже локальные войны. Господствующий класс Сербии был наоборот заинтересован в общественном порядке и стабильности. Кроме того, он стремился окончательно подчинить судопроизводство своей власти и социальным интересам.

Усиление позиций христианства на территории Сербского государства способствовало укреплению законности в стране, которая отвечала интересам правящего класса. Из норм римского права были заимствованы два института, которые содействовали утверждению государственного правосудия. Так, было заимствовано правило, что у собственника должны изыматься вещи, которые он вернул себе в результате самоуправных действий. Статья 5 титула XVII "Эклоги" гласит: "Если кто-либо спорит с кем-либо и при этом не обращается к властям, а своевольно или с помощью какой-либо другой силы налагает руку и отнимает что бы то ни было, то в том случае, если он сделал это, добиваясь того, что действительно при­надлежит ему, он должен быть лишен своей вещи, и вещь должна быть возвращена обратно; если же он отнял чужую вещь, он должен быть подвергнут местным правителем избиению за то, что не подчинился властям и стал сам себе защитником" [I, 68].

Другой удар был нанесен по самосуду в сфере уголовного права. Борьба с самосудом связывалась с властью и прерогативами церкви. Было закреплено право убежища, когда преступник или подозреваемый в совершении какого-либо пре стумления прибегал к защите церкви, попросив убежища в церковной или монастырской усадьбе. При этом применять силу с целью его задержания в убежище запрещалось. Потерпевший и его близкие должны были обратиться к священнику с требованием выдачи виновника содеянного для законного расследования преступления.

Право убежища было закреплено законодателем в статье 1 титула XVII "Эклоги". В пользу повсеместного использования указанной правовой нормы в судебной практике южнославянских народов говорит и статья 16 "Закона Судного Людем", которая воспроизводит ее в следующей редакции: "Никто не должен насильно (забрать) прибежавшего в церковь, но беглец должен рассказать священнику о деле и о проступке, совершенном им; священник должен укрывать его как беглеца до тех пор, пока не установят в соответствии с законом и не расследуют обвинения против него; если же кто-либо попытается насильно забрать из церкви укрывшегося там, кем бы он ни был, то такой человек должен получить 140 ран (ударов), и затем, как подобает, надо расследовать обвинения против укрывшегося (в церкви)" [2, 142].

Вышеуказанные санкции за самоуправное изъятие вещи, выражающиеся в лишении права собственности на эту вещь, а также законодательное закрепление права убежища значительно ограничили применение самосуда и талиона, но не ликвидировали их полностью. Самосуд и талион еще длительное время оставались общепризнанными нормами правосудия.

Законодатель указывает, что самосуд исключался, если правонарушитель или подозреваемый укрылся в церкви, но именно эта норма свидетельствует, что если он не укрылся в церкви, то самосуд был возможен. Под страхом наказания запрещалось забирать подозреваемого из церкви, в которой он обрел убежище. Можно предположить, что из других мест преступника можно было забрать насильно.

Следовательно, талион и самосуд в период раннего средневековья были существенно ограничены, но не изжиты из практики. Поэтому Пространная редакция "Закона Судного Людем", включая нормы "Эклоги" о праве убежища и лишении права собственности виновного в самоуправстве, воспроизводит наряду с этим в статье "О вражде" и правило Моисея "око за око, зуб за зуб".

Данное положение вещей является закономерным, так как окончательное утверждение государственного правосудия неразрывно связано с утверждением феодальных отношений в стране. Процессуальное право средневековой Сербии формировалось как составная часть надстройки, которая соответствовала процессу становления феодального базиса в стране. Вследствие этого мы наблюдаем, что судоустройство и процесс развиваются постепенно в средневековом государстве вместе с развитием феодальных отношений. Например, в "Законе Судном Людем" говорится только о князе и судье как о лицах, осуществлявших правосудие. «В любом споре, тяжбе и обвинении, — гласит статья 2 "Закона Судного Людем", — князь и судья не должны судить без свидетелей...» [2, #91. О других