Проблема свободы и ответственности человека

Проблема свободы и ответственности человека

Понятие “свобода” известно давно — еще до ново­го летоисчисления. В Европе-оно приобрело свой фило­софский статус в поучениях Сократа, в работах Платона и Аристотеля, Демокрита и Эпикура. О свободе размыш­ляли стоики (Марк Аврелий, Сенека) и другие мыслители древности.

Постепенно складывался ряд проблем вокруг этого удивительного феномена человеческого существования. В трактовке свободы обозначились исторический, философ­ский, социальный (в том числе политический и экономи­ческий) аспекты, духовное (идеологическое, нравственное) содержание. Свобода человека оказалась теснейшим образом связанной с развитием производительных сил и социально-классовой структурой общества; с типом и формами государственного устройства (демократия, авто­ритарный режим, тоталитаризм); с эволюцией взаимоот­ношений человека с природой; со становлением и разви­тием самой человеческой личности.

Проблема свободы человека в наши дни находится в центре политической и духовной жизни, степень ее дос­тижения — главный критерий цивилизованности и демок­ратичности современного общества, его общекультурного развития. “Таким образом, основной вопрос времени сводится, по-видимому, к тому, возможен ли еще неза­висимый человек, сам определяющий свою судьбу? Под вопрос вообще поставлено, может пи человек быть свободным...” Ясперс Карл. Смысл и назначение исто­рии. М., 1991, с. 417). Один из крупнейших философов-экзистенциалистов XX в. К. Ясперс (ФРГ) полагал, что существование есть самоутверждение свободной личности, но “может возникнуть мысль, что вся история че­ловека — лишь тщетная попытка быть свободным” (там же. с. 418). В таком случае история оказалась бы не более сущим, но терпящим крушение мгновением между природным и техническим существованием чело­века.

Философская интерпретация свободы включает различ­ные (подчас противоположные по своему содержанию) подходы, неоднозначные толкования и оценки. Централь­ным пунктом здесь выступает соотношение свободы и необходимости.

Термин “свобода” в его социальном значении полу­чил широчайшее распространение в общественной жиз­ни, политике и политологии, в юриспруденции, конститу­циях и других законных актах, в искусстве, публицисти­ке и художественной литературе. Это “сладкое слово свобода” — непременный атрибут в риторике государ­ственных деятелей, молодежной субкультуре. “Абсолют­ную Свободу воспевают и проклинают, перед нею пре­клоняются и ее же считают причиной многих бед совре­менного общества.

Свободный человек, свободная воля, свободный вы­бор, права и свободы гражданина, свободный труд, сво­бодная мысль, свободная любовь... Наверное, в обще­ственном сознании и массовой культуре нет понятия более привлекательного, желанного и одновременно бо­лее искажаемого и извращаемого, чем понятие “свобо­да”. Оно стало “каучуковым”, превратилось в фетиш, магическую формулу. “Она добрая девка, эта “свобода”, позволяющая делать над собой все, что заблагорассу­дится” {Гароди Р. Грамматика свободы. М., 1952, с. 35).

Для одних свобода — это символ, идеал; для дру­гих — не цель, а средство, а также ширма в безнрав­ственной политической и личной игре. Существуют эли­тарная концепция свободы для избранных; коллективист­ские теории, авторы которых упрощенно представляют идеал свободы, достигаемый посредством передачи лич­ностью части своих неотъемлемых гражданских прав и свобод обществу (государству).

“Свобода есть познание необходимости”, — краткое определение, основанное на гегелевском тезисе: всемир­ная история есть “прогресс в сознании свободы — про­гресс, который мы должны познать в его необходимос­ти” (Гегель. Философия истории/УСоч. М., 1935, т. VIII, С. 19).

Гегелевское толкование свободы “схватывает” самые -существенные черты данного явления. Однако, как это часто бывает, краткие дефиниции требуют дополнитель­ных уточнений и разъяснений либо дают основания для их разной интерпретации. Действительно, если свобода заключается лишь в адекватном познании (понимании) действительности, то человек оказывается в односторон­ней зависимости от объекта познания, его свободная воля оказывается ущемленной, подавленной. Требуются оговорки относительно того, что, познав объективную не­обходимость, человек оказывается способным в различ­ной степени воздействовать на окружающую его природ­ную среду, социальные процессы и собственную приро­ду. Следовательно, если принять данное определение свободы, потребуется включить в него отмеченные мо­менты; оно станет пространнее, но зато более точным, что в науке крайне важно.

В то же время гносеологический подход к свободе может чрезмерно персонифицировать проблему, как у Э.Фромма: “Свобода означает не что иное, как способ­ность следовать голосу разума, здоровья, благополучия и совести против голоса иррациональных страстей” Фромм Э. Душа человека. М. 1992, с. 94). V

Вообще рассмотрение свободы человека в неразрывной связи с познанием — древняя традиция, ее истоки отчетливо представлены, например, в христианстве. Так, в Евангелии от Иоанна говорится: “И познаете истину, и истина сделает вас свободными” (Иоанн 8:32). Христиан­ское учение исходит из того, что, познав истину, чело­век чувствует себя свободным выбирать. Но этого мало. Зная истину и располагая свободой, чтобы “согласиться на нее, надо еще располагать силами, чтобы освободить­ся от всего, что есть во мне темног