Институт возмещения вреда в XV - начале XVI вв.

Институт возмещения вредав XV - начале XVI вв.

Исследуя сохранившийся единственный список Судебника 1497 года, Л.В. Черепнин пришел к выводу, что текст его был переписан с подлинника или с другого списка не менее чем тремя сменявшими друг друга писцами.

Рукопись Судебника не имеет постатейной нумерации. Ее текст подразделяется с помощью киноварных заголовков на 36 разделов, внутри которых имеются более мелкие подразделения - выполненные также киноварью инициалы. Систематизируя эти подразделения, М.Ф.

Владимирский-Буданов при публикации текста Судебника в своей “Хрестоматии”, изданной в 1873 году, разделил его на 68 статей. По мнению Л.В. Черепнина, эта система деления искусственна и памятник следует разбить на 100 статей, но все научные работы, посвященные Судебнику 1497 года, основаны на нумерации Владимирского-Буданова90, поэтому мы будем принимать общепринятое деление.

В основу публикации текста Судебника 1550 года в академическом издании положен список начала 60-х годов XVI в. В 1955-1956 гг. под редакцией Л.В. Черепнина вышли третий и четвертый выпуски “Памятников русского права”, охватывавшие периоды образования и укрепления Русского централизованного государства91. В дореволюционном правоведении судебники не стали предметом специального монографического исследования. П.М. Строев и К.Ф. Калайдович связывали появление Судебника 1497 года с падением ордынского владычества, когда “с возвращением свободы и политической самобытности, отечество наше имело надобность в лучшем образовании внутреннего управления”. “Великий князь 88Черепыин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV - XV вв.

Иоанн Васильевич, - пишут далее Строев и Калайдович, - ведал сей недостаток и принял меры оный исправить”. Отмечая, что нормы Судебника 1497 года “характером своим много разнствуют от Ярославовых”, т.е. от Русской П1завды, эти авторы не только не показали, чем данные изменения вызваны, но, сравнив Судебники 1497 и 1550 гг., пришли к неверному выводу об отсутствии фактической разницы между ними. П. Строев и К. Калайдович расценили князя Ивана III как “законодателя”, а Ивана IV лишь как “исправителя” его законов. Вместе с тем ими отмечается большая полнота и определенная система Судебника 1550 года, имеющего новые, по сравнению с Судебником 1497 года, статьи. Однако эти разночтения они объясняют не причинами централизации государства, а ошибками переписчиков.

Формально-юридическое сравнение, проведенное путем текстологического анализа М.Ф. Владимирским-Будановым, приводит его к выводу, что в качестве “не только основного, но почти единственного источника” Судебника выступают уставные грамоты, а нормы обычного права употреблены в незначительной степени. Судебник, считает М.Ф. Владимирский-Буданов, значительно беднее по сравнению с Псковской Судной грамотой, как по содержанию, так и по искусству редакций. В обширных комментариях М.Ф. Владимирский-Буданов проводит сравнительный анализ Судебников 1497 и 1550 гг., подчеркивая определенную связь между ними и развитие вторым Судебником целого ряда норм, установленных в XV в.

Судебник 1550 года в дореволюционной историографии исследован более подробно. Самое раннее его толкование было дано В.Н. Татищевым в “Разговоре двух приятелей о пользе науки и училищах”, написанном в 1733 году в виде вопросов и ответов. При комментировании Судебника 1550 года Татищев говорит определенно о наличии этих законов как 92Законы великого князя Иоанна Васильевича и Судебник царя и великого князя Иоанна Васильевича с дополнительными указами, изданные К. Калайдовичем и П. Строевым. М, 1819. промежуточных источников между Русской Правдой и Судебником 1550 года. В предисловии к Русской Правде (1738 г) он пишет: “... сверх сих были законы по княжениям. Как князь великий Василий Темный ростовским боярам велел судить по их старым законам, так Иоанн Великий по просьбе резанских бояр позволил судить по их законам. Таковых я у... князя Голицына видел собрано книга немалая, и оные где-либо в неизвестном ныне доме хранятся, которое собрать и любопытным открыть не безполезно”. В.Н. Татищевым составлено несколько редакций примечаний к Судебнику 1550 года. В историко-правовом плане Судебник 1550 года исследовал Н.В. Калачов, который подчеркивал, что этот документ вошел как “звено, необходимое для уразумения истории русского законодательства”. Основанная на большой источниковедческой базе работа Н.В. Калачова исходит из формально-юридического метода. К числу источников Судебника 1550 года Н.В. Калачов относит в качестве основного акта Судебник 1497 года, а также составлявшиеся на его основании уложения, или уставные грамоты, даваемые великими князьями различным областям государства для вершения ими суда (а также грамоты губные, таможенные, жалованные). По своему содержанию Судебник 1550 года, согласно Н.В. Калачову, - это "кодекс, определяющий внешнюю формальную сторону права: судопроизводство...". Малочисленность же норм гражданского и уголовного права в Судебнике он объясняет господством еще в этих областях права обычного. Подчеркивая тесную связь гражданского и уголовного права во времена Судебников, Н.В. Калачов считает необходимым отметить, что “некоторые действия человеческого произвола, особенно опасныя и вредныя для благосостояния общества, уже в глубокой древности были).

П.М. Строев и К.Ф. Калайдович связывают возникновение Судебника 1497 года с ликвидацией монголо-татарского ига, централизацией госуд